В ЧАСАХ ОТ РОЛЛЕКСА - И С ВИЛАМИ В РУКАХ!

Факты. События. Комментарии
№18 (524)

Когда арестовывают вора – то обычно имеется в виду, что арестовали вора. Что тут комментировать? На всю Россию показали по телевизору, как арестовали чиновников в городе Орле. Числом девять. Все из высших сфер управления. Брали взятки за аренду и продажу земли.
Ни одна газета – ни московская, ни местная – не написала, что торжествует закон и так далее. Самые лояльные власти издания просто информировали. А другие стали гадать: это что, показательная порка? Или таким образом губернатору Строеву дают понять, что пора и честь знать, нельзя же бессменно руководить областью аж с советских времен? Пришло, мол, время освободить место для другого, который приведет своих людей.
То есть, никто не писал о борьбе с коррупцией – все подразумевали что-то еще, другое, ГЛАВНОЕ. Это не умысел, не журналистская смелость - это простота души. А такая простота возникает только тогда, когда всё в умах и сердцах давно и прочно поставлено с ног на голову, когда воровство – норма жизни, а аресты отдельных воров означают что угодно, но только не борьбу с коррупцией, и это убеждение настолько обыденно и повсеместно, что любое слово выдает с головой всех нас: и воров, и свидетелей, и жертв. Ну вот пример - о назначении нового министра в правительстве Москвы популярная московская газета написала так: “Молодому энергичному министру отдали самые лакомые кусочки столичного пирога – экономику, земельные ресурсы, имущество, государственные заимствования, инвестиционную деятельность, лицензирование, конкурсы и аукционы”.
Это не значит, что газета обличает мэра Москвы и его правительство: мол, они там делят между собой “лакомые кусочки столичного пирога”... Вовсе нет, газета очень лояльна к московской власти, всегда и во всем поддерживает Лужкова. А написала так, потому что при некоторой свободе слова не только глупость каждого видна, не только видны очевидные трудности с русским языком, а прорывается еще и реальность. Газета ляпнула невзначай то, что все думают, видят или подозревают: государственная должность – “лакомые кусочки”. Это называется - проговорка, что у трезвого на уме – то и на языке.
В орловском деле отчетливо видно, что при российском капитализме, при нынешней российской экономике нельзя воровать, брать взятки в одиночку или в узком кругу. Невозможно. Для оформления земельных участков, как в данном случае, пришлось вовлекать всех руководителей всех заинтересованных областных и городских отделов и управлений строительства, архитектуры, природных ресурсов, землепользования, гражданской защиты, заместителей глав различных администраций, надзирающих от федеральной власти. А такое нельзя утаить. Очень уж велик масштаб и круг вовлеченных лиц. То есть все всё знали. Но операцию провели московские сыщики, а не местные, не орловские. И только после того, как куратор национальных проектов Дмитрий Медведев публично возмутился порядками при распределении земельных участков. А Медведев – вероятный преемник Путина, не случайно же сейчас его показывают по телевизору чаще, чем президента: Медведев обещает помочь ученым, Медведев на ферме. Медведев требует обеспечить деньги врачам и так далее. В общем, слова Медведева мгновенно приняли как команду и провели операцию. Если давно ее готовили – значит, сами не решались, без слова с самого верха. А если мгновенно «отреагировали», опять же значит, что всё знали и видели давно.
Точно так же вся страна в течение десяти лет знала, видела и говорила, во что превратились наши таможни. Даже публично высчитывали, сколько миллионов долларов дает один приватизированный метр государственной границы. И только в апреле 2006 года сам президент Путин потребовал: «Когда прекратим практику, при которой таможенные органы и представители бизнес-структур сливаются там в экономическом экстазе?». И как теперь понимать столь позднее прозрение главы государственной власти? И почему коррупцию на таможне должен разоблачать сам президент, а коррупцию с отводом земельных участков – бывший глава его администрации? Больше некому? Всех остальных всё устраивает? Или это тоже показательная порка? Для нас. Чтобы видели - они «блюдят и бдят» и спуску никому не дадут!
В первые годы после прихода Путина к власти Запад задавался вопросом: «Кто вы, мистер Путин?», пытался определить, что создается на месте ельцинской системы. Мой друг культуролог Николай Журавлев, безвременно ушедший из жизни, написал так: «Основа путинского режима - это номенклатурный бонапартизм». Мы с Колей тогда много говорили, что Путина можно назвать Наполеоном номенклатуры, гением номенклатуры.
Такими гениями номенклатуры были Сталин и Брежнев.
И речь идет не о личных качествах людей, названных в данном случае гениями. Тут – другое. Гений номенклатуры – это человек, который возводит чиновничество, канцелярский аппарат в ранг единственного механизма государственного и общественного строительства. Он заменяет номенклатурой всё - власть, идею, идеологию, демократию, парламентаризм... При этом он же может и презирать номенклатуру, поскольку знает все пружины и механизмы управления этой массой. Знает истинную систему их ценностей, законы. Они, законы, простые. Надо только не брезговать и не замахиваться на что-нибудь другое, выходящее за рамки.
Можно сказать, что Путин – это Брежнев сегодня. А Брежнев и Сталин – это как раз остановленное время: и вот уже снова кажется, что так было, есть и будет всегда, ничего не меняется, кроме отдельных персонажей. Но все так безлики, что лица и фамилии не различаются. Фон один – серость. Но серость особого рода – лакированная серость. Все хорошо, мы идем от успеха к успеху, при отдельных недостатках, с которыми будем бороться. Кругом одни враги, но победа будет за нами.
Да только номенклатура нынче совсем другая! Потому что жизнь другая! При Сталине и Брежневе НАД ВСЕМИ, в том числе и над номенклатурой, была идея. Все, в том числе и номенклатура, приносились в жертву идее, боялись ее, идеи. Разные были люди. Но рамки жизни у всех - одинаковые. Моя названая мать Римма Васильевна Сергеева была редактором областной партийной газеты. Имела дачу – 6 соток и типовой домик, в обиходе называемый «собачья будка». Справа от нас – дача заведующего сельскохозяйственным отделом обкома партии Виталия Михайловича Юдакова – 6 соток и «собачья будка». Слева от нас – подчиненный Виталия Михайловича, если считать по партийной линии, а вообще-то фактический, непосредственный хозяин двухсот совхозов и колхозов, молока, мяса, пшеницы, всех фондов, земель, техники, удобрений, ремонтных заводов и прочих несметных материальных ценностей – глава областного управления сельского хозяйства Петр Михайлович Показаньев. То же самое - 6 соток и «собачья будка».
Так и дожили они до девяностых годов, до пенсий. Представьте нынче человека с возможностями Показаньева, копающегося на 6 сотках и принимающего душ под железной бочкой, установленной на раме из брусьев. Вода нагревается на солнце – чудо как хорошо! Представили?
Ну что можно было украсть или урвать при социализме!? Дополнительную пайку. Чаще всего в виде привилегий. И то мы возмущались. О пятикомнатной(!) квартире первого секретаря обкома партии говорили негодующим шепотом. Сейчас каждая средняя сошка имеет замки в сотни тысяч или в миллион долларов – и мы молчим. Даже не смеемся над собой, над своим тогдашним праведным гневом...
Сейчас номенклатура служит идее, которая называется - вертикаль власти. Идее, которую понимает как свое всевластие. И правильно понимает. Точно.
И - ничего не боится. Потому что даже с потерей должности не теряет ничего – успевает за время при власти обеспечить себя и внуков. Власть и бизнес у нас практически одно и то же, и на выходе результат один – бешеные деньги.
Скажи нынешней номенклатуре, состоящей во многом из тех же членов КПСС, что завтра восстановим власть и порядки брежневских времен, - и все они, в костюмах от Версаче и в часах от Роллекса, с вилами в руках выйдут на улицы Москвы и свергнут того, кто посмел покуситься! Нигде, ни в одной стране, даже в самой-рассамой феодальной, нет у местных и столичных бонз такой власти, таких возможностей для неправедного обогащения и такой безнаказанности.
И речь не только о средних и больших начальниках. Спросите милиционера или рядового клерка на «хлебном месте», которые при зарплате в 200-300 долларов имеют иностранные машины за 10 тысяч долларов, согласны ли они вернуться в прошлое? Посмотрите на автомобильные стоянки возле отделений милиции или возле больших жилконтор. Каждый чиновник-надзиратель что-то «имеет», как они говорят. Имеет от вертикали власти.
По данным Аналитического центра Юрия Левады, опубликованным 24 апреля, треть россиян в возрасте от 18 лет и старше в течение последних пяти лет давала взятки. Средний размер – 5000 рублей. Оборот взяточной экономики исчисляется миллиардами долларов.
Оглядимся – с кем и с чем бороться? Получается – с жизнью. Коррупция стала нормой. А все остальное – исключение. Почти три четверти россиян считают, что существует прямая связь власти и криминала. И только 5 % опрошенных уверены, что у них в регионе “такого не бывает”.
“Произошло слияние системы ценностей, - говорит руководитель исследовательской группы “Меркатор” Дмитрий Орешкин. – И бандиты, и милиционеры, и чиновники живут “по понятиям”, когда уважение к закону стоит где-то далеко, а на первом месте – мнение и желание начальника”.
Это – прямое следствие номенклатурного бонопартизма, порождение номенклатурного государства при номенклатурном капитализме, когда формула: товар – деньги – товар превратилась в формулу: власть – деньги – власть – деньги... Таким образом сложилась очень крепкая система из чиновников-надзирателей, они же воры-вяточники. Это сверху донизу сплоченная корпорация. В ней каждому есть что терять. А значит – яростно защищать. Долго ли продержится эта система, не знаю. У такого режима одна слабость – его неправедность. Но может быть, это слабость только в наших глазах. А по их мнению - это и есть сила.
Взяточников из Орла, конечно, посадят. Тут всё взаимосвязано и происходит одновременно - борьба между кланами, передел власти, имитация или действительные попытки борьбы с коррупцией. А также надо время от времени кого-то сажать для поддержания порядка и страха в самой системе.