легальное насилие

В мире
№49 (607)

Редко бывает, но случается, что милиционеры грабят, избивают и убивают милиционеров. Причем не по ошибке, а осознанно.
Ноябрьским поздним вечером наркополиция проводила какую-то операцию на площади трех вокзалов – издавна знаменитом криминальном месте у Ленинградского, Ярославского и Казанского вокзалов Москвы. Запустили агентов с деньгами, подсадных уток, и стали ждать. Неожиданно один из агентов вернулся и сказал, что его ограбили... милиционеры. Наркосыщики бросились в погоню, настигли оборотней в погонах из патруля линейного отдела и... начали их избивать.
Можно понять, если бы они их арестовали и сдали службе собственной безопасности. Можно даже понять избиение как порыв гнева из-за сорванной операции. Но ничего подобного и близко не было. Избив двух патрульных до бесчувствия – пинали лежащих ногами, – наркополицейские забрали у обоих все деньги. То есть ограбили.
В этой сюрреалистической картине для полного абсурда не хватало какого-нибудь немыслимого штриха. Немыслимого для любого придумщика-писателя со всей его силой воображения. Этот штрих – золотой браслет на руке одного из патрульных. Который, браслет, тоже стал добычей наркополицейских.
Кто кого встретил на вокзале? Бандиты бандитов, вымогатели вымогателей, милиционеры милиционеров? Появляются сомнения и в операции наркополицейских. То ли они действительно выявляли наркоторговцев для предания их суду, то ли выявляли для шантажа и вымогательства.
Такая же темная история и в Нижнем Новгороде. Там тоже наркополицейские столкнулись с милиционерами. Но не с патрульными, а с оперативниками из Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП), которые на одной из квартир устроили засаду. Вдруг в нее ворвались трое наркосыщиков и с ходу начали пальбу. Убоповцы открыли ответный огонь. Убили одного и ранили в ногу другого.
Что там случилось - наверно, общественность уже не узнает. Открытого процесса не было, дело кончилось примирением сторон. Остается надеяться, что служба собственной безопасности расследовала, на кого охотился УБОП и почему ту же квартиру атаковали наркополицейские. И в кого они стреляли – в предполагаемых бандитов или точно знали, что там милиция. Грубо говоря – кто и на кого работал?
Потому что кто платит, тот и заказывает музыку. Или огонь на поражение. Как в Астрахани, где при прямом содействии начальника областного УБОПа Рината Салехова на больничной койке был расстрелян один из лидеров астраханского преступного мира. Замолчал навеки. Ведь любое дознание в таких случаях ведет к шокирующим открытиям. Например, в Новосибирске вскрылось, что разбой, угоны машин и наркоторговлю крышевала группа работников Октябрьского уголовного розыска во главе с подполковником Геннадием Дергалевым. 12 оперативников – каждый третий сыщик из Угро Октябрьского района.
Начались судебные слушания по делам начальника милиции Волгоградской области Михаила Цукрука, заместителя начальника Ставропольской краевой милиции Анвара Арсланова, начальника Уголовного розыска Волгограда Дениса Кукушкина, начальника экспертно-криминалистического центра ГУВД по Ростовской области Михаила Вакулича, заместителя начальника Приморской краевой милиции Анатолия Лацепова... Такие процессы обыватели воспринимают с удовлетворением. В то же время они ожидают (но не верят), что точно так же громко будут расследоваться факты милицейского произвола по отношению к ним, к рядовым. Произвола, который, как правило, остается безнаказанным.
В Полянском районном отделении милиции Рязанской области забили насмерть жителя села Ласково Вячеслава Романова. Свидетелем оказался его односельчанин Сергей Габов, также подвергшийся побоям. Начали даже следствие, а потом прекратили с формулировкой – “в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого”. Когда же вмешались юристы правозащитного общества “Мемориал”, единственный свидетель Сергей Габов исчез...
А московский студент Дмитрий Носков вышел из милиции живым. Всего лишь с сотрясением мозга и многочисленными ушибами. Потому что там его - цитирую материалы дела - “избивали руками, ногами и резиновой дубинкой... положили на пол лицом вниз, заломили закованные за спиной в наручники руки, подсунули между ними табурет и сели на него сверху, так, чтобы жертва не могла сопротивляться. Затем... надели противогаз и зажали трубку для воздуха, требуя признания в совершении преступления”.
Носкова подозревали в ограблении салона сотовой связи, расположенного в его же доме. Ворвались в его квартиру и арестовали на том основании, что в примерное время преступления, в пять часов утра, “во всем доме свет горел только в его окне”.
Три года (!) добивался Дмитрий Носков суда над палачами в погонах. И ведь добился. Недавно их приговорили к разным срокам заключения - от 5 до 7 лет.
Точно так же можно считать большой победой правосудия приговор в Дагестане. А точнее – уникальной, сенсационной. Там по обвинению в терроризме судили бизнесмена Саида Султанбекова и его водителя Магомеда Раджабова. Пресса сообщила, что в первомайские праздники эти люди готовили крупный террористический акт. “При обыске в квартире... были обнаружены самодельное взрывное устройство, пистолет Макарова, боеприпасы, а также схемы расположения Советского РОВД Махачкалы с указанием вероятных парковок заминированного автомобиля ВАЗ-2170, в багажнике которого находилась самодельная бомба, подключенная к мобильному телефону, 30 килограммов аммиачной селитры и граната Ф-1”.
Из-под тяжести таких обвинений не выбираются. Если сказано “терроризм”, то у всех защитников руки опускаются, доказывать бесполезно. Но на суде взорвалась другая бомба. Государственный обвинитель прокурор Асадулла Абакаров отказался от обвинения, признав, что дело целиком и полностью сфальсифицировано силовыми структурами.
Такое не часто встречается. Весь Дагестан склонился перед мужеством прокурора Абакарова.
Приведенные примеры – из криминальной и судебной хроники только за октябрь-ноябрь. Из них следует, что и общественность не молчит, и прокуратура работает, выявляя оборотней в погонах, и суды выносят приговоры, невзирая на чины и звания. То есть идет борьба с самым страшным злом – преступниками в системе государства и на службе государства.
Но не зашла ли болезнь далеко, не поражена ли большая часть организма? По данным Общественной палаты РФ, 70 процентов поступающих туда обращений - жалобы на произвол милиции. По опросам социологов Левада-Центра, самая криминальная часть общества – “милиционеры”. На втором месте – “госслужащие”. И только на третьем – “бандиты, рэкетиры, мафиози”.
Таким образом, система государственного легального насилия выглядит в глазах россиян более преступной и социально опасной, нежели собственно преступность, - заключают исследование социологи.