Олег Левин: Прошу любить и жаловать!

Культура
№35 (854)

 

Эта тема стала для всех чем-то вроде красной тряпки – ее обсуждают, препарируют, ею пытаются заклеймить целый общественный сектор, ее без конца используют в сериалах, статьях, разговорах обывателей. Эта тема – проституция. Торговля женщинами. “Клубничная” и трагическая такая тема. Язва свободного мира...
 
Фильм израильского режиссера Арнона Цадока и продюсера Дорона Эрана “Ника” тоже об этом. О будущей секс-рабыне Нике, девушке, которую собираются продать в Израиль.
 
Нам бы, кажется, впору возмутиться: сколько можно пытаться извлекать художественный огонь из этого тематического тупика? Сколько можно рассказывать о несчастных и загадочных наташах и маринах, проданных в рабство в Израиль?
 
Сценарист Ави Амор предложил Арнону Цадоку свой вариант (девушка из Запорожья в тисках мафии, торгующей женщинами; обычный парень, попавший в беду и отрабатывающий долг, сторожа в квартире–тюрьме Нику, вечерами возвращающийся к жене) - боль, унижение, любовь и судьба, соединенные в узел.
 
Главную мужскую роль в картине сыграл актер Олег Левин. За эту работу он номинировался на призы международных кинофестивалей, на премию “Офир” израильской академии кино и телевидения. Душным чернильным вечером мы побеседовали с Олегом Левиным, актером с весьма неординарной актерской судьбой.
 
- Как в вашу жизнь вошла “Ника”?
 
- Случайно. Меня рекомендовали – и, можно сказать, что отбор произошел по фото. Я пришел на пробы – показал сцену. Потом ту же сцену меня попросили сделать с другой актрисой. Потом со мной еще поговорили – и утвердили.
 
- Вас не раздражает гипертрофированная эксплуатация этой темы?
 
- Вовсе нет, я горжусь в своей актерской жизни несколькими проектами – в их числе сериал “Блю Натали” Одеда Лутана и “Ника”. Я считаю эту тему важной, необходимо привлекать неослабное внимание к проблеме проданных в рабство женщин...
 
- ...но количество публичных домов, все эти многоцветные призывные порнокартинки, разбросанные на асфальте, вся эта вакханалия вокруг культа денег вовсе не способствуют снижению числа несчастных, которых используют в этом бизнесе...
 
- Искусство – не парламент. Не полиция, не социальные службы. У него другой язык и свои пути воздействия. Когда мы были в Москве, там – так совпало - арестовали мафиозного израильтянина, который занимался порнобизнесом.
 
- Где вы снимали свою драму о пленнице Нике и ее непростой любви?
 
- Мы хотели снимать в Запорожье, но там была тревога в связи со “свиным гриппом”. Тогда решили ехать в Тбилиси...
 
- Кино, конечно, условное искусство, но сделать из Тбилиси Запорожье...
 
- ...это тоже не вышло. И мы поехали в Лодзь. Заснеженные улочки нашего Запорожья - это зимний город Лодзь... А еще мы снимали подворотни, внутренние дворики на улице Герцля в Тель-Авиве. И в Яффо, в знаменитом районе Аджами.
 
- Как вам работалось с главной партнершей Женей Вассерман?
 
- Прекрасно! Мы нашли общий язык, нам было легко на съемках, мы помогали друг другу.
 
- Даже одного взгляда на афишу достаточно, чтобы понять: ваша жена могла найти в этой работе массу поводов для ревности. Так и было?
 
- Ничего подобного не было и в помине! Я пришел домой, положил сценарий, сказал “прочти - и скажи свое мнение!”. Она прочитала, сказала: снимайся, никаких проблем.
 
- Как принимали ваше кино в Москве?
 
- Очень тепло! Я прекрасно понимаю, что публика в Израиле и публика в России смотрит это кино по-разному, иногда какие-то детали могут убить всю правду кино, и я на протяжении всего периода съемок воевал за правду всех деталей: “нет, не бывает таких кранов в Росcии”, “таких зажигалок в России не бывает”. Я был внимателен, чтобы не были разрушены цельность и правда.
 
 
Ночное сверкающее шумное кино Тель-Авива течет мимо нас. Собаки и велосипеды ведут борьбу против пешеходов, пахнет бензином, жарким асфальтом, бьющейся о стены домов и стекла автобусов жизнью.
 
Олег рассказывает:
 
- Я не учился ни кино, ни театру. Никогда. В своем родном Вильнюсе играл в еврейском театре. Мне было тогда лет семь-восемь. В восемнадцать приехал в Израиль...
 
- И поняли, что не можете жить без кино?
 
- Я всегда был киноманом, остаюсь им и теперь! Да, я от кого-то узнал, что в Израиле снимается фильм с Сильвестром Сталлоне, узнал, что он снимается в Неве-Илане, недалеко от Иерусалима. Сел в автобус и поехал к нему. У входа в Неве-Илан меня остановил охранник, спросил, куда я иду. Я сказал, что мне надо к Сталлоне. Мы с этим охранником хорошо поговорили, и он сказал, что, когда я выучу иврит, он меня возьмет помощником.  А пока я пошел жить и работать. Стал инструктором по виндсерфингу, получил работу в компьютерной фирме, занялся дискотеками в Тель-Авиве. Женился.
 
- А кино?
 
- Никакого кино не было. Пока семь лет назад я не потерял работу. Вышла какая-то нестыковка с милуимом, и я стал безработным. Мне позвонили, и предложили попробоваться на фильм...
 
- И он стал вашей первой киноработой? Что это был за фильм?
 
- “Милуим”.
 
- Это символично! Милуим изменил ход вашей жизни круто!
 
- А потом были “Блу Натали”, “Касамба”, “Арабская работа”, “Забастовка”, “Чемпионка”, “Ковач и Дувдевани”, “Между строк”... Кстати, моя партнерша по фильму “Ника” Женя Вассерман работала у режиссера Жени Румана на картине “Между строк” помoщником режиссера. Там мы с ней познакомились. Она и к Арнону Цадоку на “Нику” пришла не актрисой, а помрежем. Режиссер решил ее попробовать на главную роль – Женю утвердили.
 
- А что вы говорили про охранника, который вам в Неве-Илане предлагал выучить иврит и придти ему помогать?
 
- Ирония судьбы в том, что в комическом сериале “Ковач и Дувдевани” два друга мечтают попасть на программу “Большой брат”, а их не берут. Они придумывают хитрый план: проникнуть на студию в Неве-Илан через черное крыльцо и идут работать в охрану студии, где начальника играю я! История повторяется!
 
- И как вам в этой комической истории живется?
 
- Прекрасно! Я по природе комический актер, хотя мне так и норовят дать роли каких-то извергов!
 
- Как вы оцениваете кино Израиля?
 
- Вполне нормальное кино – есть успехи, есть хорошие режиссеры. Ему бы денег побольше.
 
- Ваша роль в “Нике” вся на русском языке. И во многих других работах вы говорите по-русски. А в доме, как я понимаю, язык общения иврит. Как ваша семья воспринимает, что папа говорит на чужом языке?
 
- Мои дочери – старшей 12 лет, младшей 8 – очень хорошо все воспринимают, просят научить их русскому и очень гордятся, когда у меня просят на улице автограф. Старшая выбрала театральное направление – тоже, можно сказать, мое влияние.
 
- Хотя она видит, как это трудно...
 
- Еще как видит! Три месяца в начале съемок меня нет – я учу текст, я уже там, в фильме, а до того я жду роли. Боюсь пропустить звонок или электронную почту. И живу с тревогой на душе. И - никаких гарантий. Я занялся еще и продюсированием, где уже есть успехи.
 
- Вам предлагали поменять имя?
 
- Конечно! Много раз! А я не хочу этого делать! Я не представляю себя другим! Я – Олег, всю свою сознательную жизнь Олег и меняться не собираюсь. Вот взял фамилию деда с материнской стороны: он всегда сетовал, что у него нет сына и не будет продолжения фамилии. Всю дедову семью фашисты сожгли в белорусском местечке под Витебском, кроме него, никого не осталось. Так я и живу – Олег Левин, прошу любить и жаловать!
 
 “Новости недели”