ГОЛОДОМОР

История далекая и близкая
№21 (527)

«Не выходи за ворота - съедят», - говорили бабушки внукам в 1931 году
Моего деда Баймагамбета, одного из самых богатых и влиятельных людей Петропавловска, не расстреляли и не отправили в лагеря потому, что у него была охранная грамота, выданная командованием Пятой армии - той самой знаменитой Пятой армии Тухачевского, которая в последние октябрьские дни 1919 года штурмом взяла Петропавловск.
А это был стратегический узел, главный железнодорожный центр, откуда вели пути и на юг, и на запад, и на север. С его падением Белая армия оказывалась отрезанной от России. И открывалась дорога на Омск - 275 километров. Верховный правитель адмирал Колчак писал в те дни, что здесь, под Петропавловском, решается его судьба. Понятно, что бои были ожесточенные, сражались до последнего. Армия Тухачевского вошла в город потрепанной, обескровленной. И надо полагать, что тут помощь Баймагамбета пришлась как нельзя кстати. На наших родовых землях вокруг озер Белое и Шаховское, в степях за озером Майбалык паслись несметные стада крепких красных бычков, отары овец, бродили полудикие табуны лошадей - все, что жизненно необходимо любой армии.
Да, так и было. Среди тех, кто вышел встречать Красную Армию, к великому удивлению горожан, оказался и Баймагамбет, 80-летний(!) патриарх петропавловских казахов. Что подвигло старца на такой шаг? Баймагамбет жил долго, до 110 лет. Родившись на следующий год после смерти Пушкина, он пережил четырех российских императоров, всех вождей большевизма в России, три революции, две мировые войны и пяти лет не дожил до смерти Сталина. Он мог все прояснить, рассказать, а уж семейные предания донесли бы его слова до нас. Но ведь нет! Он молчал, и ответ унес в могилу. Наверно, не считал нужным кому-либо объяснять свои решения. Характер у патриарха был кремень.
В каких-то симпатиях к революционному делу его заподозрить нельзя. Казахская родоплеменная знать, грамотная только по-арабски, не интересовалась социальным переустройством мира хотя бы в силу своей глубокой и невозмутимой феодальности. Значит, дед предчувствовал? Но с чего это он решил, что победа в той смуте останется за большевиками? Кто и что мог предвидеть тогда? За два лишь года здесь столько властей сменилось, что и сосчитать трудно - Советы, белочехи, Директория, Временное Сибирское правительство, Колчак, большевики... Никто и ничего не мог предвидеть!
А старец как будто знал. Он спас себя и сохранил для жизни нас. Тогда еще не рожденных.
Меня иногда спрашивали: неужто при богатствах Баймагамбета у вас ничего-ничего не осталось?
Жизнь нашей семьи прошла на глазах у всех. У людей были свои дворы и дома, а мы 20 лет скитались в своем городе, как в пустыне, лишенные всех прав, по чужим углам, и только в 1947 году, когда инвалидам войны стали давать участки под застройку, в общей суматохе мой отец-фронтовик тоже получил кусок земли и поставил там времянку в одно окно, с крышей из дерна. К тому же он как сын феодала и сам бывший молодой феодал ничего не умел делать, не владел никаким ремеслом. И заработки имел небогатые. А прокормить надо пять-шесть ртов. Бедная жизнь. Беднее, чем у многих вокруг. А все равно спрашивали: не осталось ли чего от деда?
Трудно сейчас сказать, велико ли было его дореволюционное состояние. Может, он богачом-то считался лишь по уездным петропавловским меркам? Его основное богатство было в табунах лошадей, в гуртах бычков, в отарах овец. Все это моментально конфисковали, всех родичей арестовали и сослали еще дальше в Сибирь, а нас в течение суток выкинули из усадьбы.
И тем не менее я почти уверен, что семья все же спасла от конфискации кое-какие драгоценности. Иначе бы никого не осталось в живых, и я бы сейчас не писал эти строки.
75 лет назад, в 1931 году, в казахскую степь пришел Смертный Голод. О голоде в Поволжье и на Украине уже немало написано. Но почти никто не знает, что самый страшный Голодомор был в Казахстане. Невиданное убийство своего же населения коммунисты устроили не просто так... По всей стране отбирали хлеб и обрекали людей на смерть потому, что хлеб продавали, превращали в золото, а затем на это золото покупались машины и оборудование на Западе. Вот чем - миллионами и миллионами жизней - была оплачена та самая сталинская индустриализация, которой иные до сих пор гордятся.
Ф. И. Голощекин, назначенный руководителем Казахского крайкома партии, заявил, что в казахском ауле нет Советской власти и надо “пройтись по аулу Малым Октябрем”.
Прошлись.
Для казахов тотальная конфискация продовольствия была страшнее во много раз, потому что они казахи. Они тогда совсем не знали земледелия. Более того, во многих еще жило суеверие, что вторгаться в чрево земли - святотатство. Они только скотину держали и обменивали мясо на муку, сахар, ситец. И если узбек, кореец, поляк, русский, украинец, таджик по весне мог хоть корешок вырастить на своем дворике, то казахи моментально остались без всякого пропитания. Ведь бычок или овца - не мешочек с зерном, их не спрячешь в бурьяне или в яме от зорких глаз комиссаров. К 1934 году количество скота в Казахстане сократилось в десять-одиннадцать раз. То, что оставалось, числилось и принадлежало созданным колхозам и совхозам. А у населения вся скотина была тотчас конфискована, и казахи стали моментально вымирать сотнями тысяч.
Сын первого секретаря ЦК КП(б) Узбекистана Акмаля Икрамова, писатель, политзаключенный Камиль Икрамов с ужасом вспоминает в книге мемуаров, как он, мальчишкой еще, трое суток ехал из Ташкента в салон-вагоне своего отца через казахскую степь - и вся степь, от горизонта до горизонта, была устлана человеческими трупами.
В президиум ЦИК СССР от политических ссыльных, 1 февраля 1932 года: «В течение примерно полутора месяцев в Павлодар стекаются из районов голодные, опухшие и одетые в лохмотья люди, преимущественно казахи. Свалочные места усеяны голодными людьми, выбирающими и поедающими отбросы».
Казахский писатель Гафу Каирбеков: «Тургай. На улицах много взрослых людей. Они идти не могут, ползут на четвереньках. А некоторые уже недвижны, лежат на дороге, как брёвна. Выбежал я однажды погулять, и меня схватили чьи-то руки. Я - вырываться. А сколько мне было... ну, года четыре. Хорошо, бабушка на помощь подоспела, крик подняла. Потому-то и наказывала несколько раз за день: «Не ходи за ворота - съедят...»
Председателю ВЦИК М. И. Калинину, 10 февраля 1932 года: «Все население, проживающее в Казахстане, умирает от голода, в некоторых местах народ гибнет целыми аулами, например: в аулсоветах №№9, 10, 11, в Павлодарском и Иртышском районах, а также во всех районах Казахстана. В последнее время везде происходит гибель, смерть населения, весь скот сдан государству... питаться населению нечем».
По переписи 1926 года казахов в Казахстане насчитывалось 3 миллиона 750 тысяч. Всем известно, что творилось с переписями 1937 и 1939 годов в СССР и вообще с советской статистикой, и потому далее я буду оперировать цифрами из американского источника. (Edward Allworth. “Central Asia: a century of Russian rule”. New York: Columbia University Press, 1967.)
Итак, через 33(!) года, в 1959 году, казахов стало 2 миллиона 750 тысяч. Убыль - в 1 миллион! И это с учетом прироста за 33 года. Теперь отнимем прирост за 33 года от 2 миллионов 750 тысяч. И получится, что в годину Смертного Голода умер как минимум каждый второй казах... Такого процента смертности от комиссарских продразверсток не знали ни Украина, ни Поволжье. В это невозможно поверить - каждый второй! Как минимум.
За это же время, с 1926 по 1959 год, таджиков и узбеков стало больше в полтора раза. Казахов же - почти в полтора раза меньше. А ведь казахи такие же традиционно многодетные, как узбеки и таджики. (Я, к примеру, шестой ребенок в семье, считая выживших). Но узбеки и таджики - земледельческие народы! Им было чуть легче.
А на языке советской истории и советских историков Голодомор на Украине, в Поволжье, в Центральной России и Казахстане назывался: «Коллективизация... Великий перелом... Индустриализация народного хозяйства... Социализм к 1934 году в основном построен...»
Теперь-то я уверен, что мы имели утаенные ценности из богатств деда Баймагамбета. Иначе бы никто из семьи, выброшенной на улицу, не выжил в те годы, когда грамм хлеба равнялся грамму золота. И получается, что мои родители выжили, потому что золотом откупились от общей участи. И дали жизнь моим братьям, мне. Правда, три старшие сестры мои в те годы умерли во младенчестве, да прадеда по материнской линии расстреляли, да деда по материнской линии уничтожили в сталинских лагерях, но это уже немного другая история.


Комментарии (Всего: 2)

Здравствуйте Сергей.Вашего дедушку по материнской линии расстреляли в Омске в 1937 году.Я дочь Галижана.

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *
jalko kajdogo kazaha,ukrainca,latisha,litovca.goreti ognem vsem komunistam.

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *