Бумажные мешки и терракотовые головы

Нью-Йорк
№13 (466)

Довольно часто мы выбрасываем в мусор те вещи и предметы, которые, наклеив на чистый лист бумаги и заключив в рамочку, можно превратить в произведение искусства и повесить на всеобщее обозрение в какой-нибудь галерее, где выставляются художники различных современных направлений. Одно из таких направлений - минимализм. Художники, придерживающиеся этого направления в искусстве, стремятся к минимальной трансформации используемых в процессе творчества материалов, к простоте и единообразию форм, монохромности, творческому самоограничению. Минимализм называют также «прохладным, или серийным искусством». Последнее определение очень четко можно видеть на примере творчества Лоры Эванс, демонстрирующей сейчас свои работы в OK Harris Gallery, по адресу 383 Вест Бродвей в Сохо.
Используя, столь всем нам привычные мешочки из грубой светлокоричневой бумаги, в которые в макдональдсах и других подобных заведениях обычно упаковывают еду, Лора Эванс создает свои минималистские композиции. Сделав эти банальные предметы объектами своего творчества, она вписывает их в некий повторяющийся ритмический ряд. Ее работы чем-то напоминают - только в крайне упрощенном виде - традиционное народное искусство жен первых американских поселенцев, создававших из лоскутков старой одежды и обрезков тканей стеганые одеяла-килты. Кульки, из которых Лора Эванс сотворила свои композиции, были использованы когда-то по своему прямому назначению, служа контейнерами для пирожков, кофе, булочек - поэтому на них кое-где остались жирные пятна и разводы от пролитого кофе. Несомненно, эти мешки в значительной степени символизируют монотонность жизни подавляющего большинства американцев: работа, еда, сон, работа, еда, сон - и так по кругу, каждый день, месяц, год.
Гораздо привлекательнее выглядят экспонируемые в галерее работы других художников. Один из них - Питер Монро - назвал экспозицию своих работ «Зеленые дома Массачусетса». Это двадцать цветных, размером примерно 50 на 60 сантиметров, фотографий, на которых запечатлены старые, полузаброшенные, покрашенные зеленой краской дома в некоторых маленьких, приходящих в упадок, городках Новой Англии.
- Почему на фотографиях только зеленые дома? – спросил я Питера.
- Потому что это мой любимый цвет, да и моего отца тоже, - ответил он с видом человека, которому, по всей вероятности, уже много раз приходилось отвечать на этот вопрос. – Я и сам вырос в одном из таких домов, где жили более или менее обеспеченные представители сельского среднего класса, - добавил он. Очень худой, длинноволосый, будто дрожащий от холода в теплом помещении, Питер производил странное впечатление. Когда я попросил разрешения его сфотографировать, он поинтересовался, будет ли вспышка, и получив положительный ответ, надел темные очки.
На большинстве снимков старых домов Питеру удалось получить высочайшее качество репродукции деталей и цвета благодаря особой технологии съемок и использованию фотоматериалов, которые в настоящее время уже не выпускаются, а также применению нестандартных приемов.
- Моя философия такова, - сказал фотохудожник, - если я не делаю что-то противоположное тому, что делают другие, я – на ложном пути.
Отличной иллюстрацией к сказанному может служить великолепный снимок построенного в стиле королевы Анны, заброшенного, с заколоченными, будто в бельмах, окнами старого дома. Этот «последний из могикан», крытый гонтом и отделанный узкими досками, с ломаной линией крыши, навевает чувство тоски по уходящей сельской Америке, более того - по исчезающему укладу жизни многих поколений людей.
В соседнем зале представлены скульптурные работы Филипа Павиа. Это один из старейших мастеров, внесших в первые послевоенные годы выдающийся вклад в развитие абстрактного экспрессионизма в Нью-Йорке.
Учитывая его долголетний труд на поприще искусства, организацию «Клуба», где художники бурно обсуждали идеи, бродившие вокруг этого нового тогда направления, издание и редактирование журнала «It Is», публиковавше-го статьи художников, ему была вручена награда - за выдающееся служение визуальному искусству. Работы Филипа Павиа можно видеть в музеях Соединенных Штатов и Европы.
В зале на специальных подставках экспонировались терракотовые головы, вылепленные Филипом Павиа. Сам автор - очень пожилой, глухой, маленький и худенький, какой-то неухоженный, в мятом костюме и старых кроссовках, почти все время сидел в кресле в центре зала, а если вставал, то опирался на палочку. Вокруг него постоянно толпились люди, и он, словно из последних сил, шепотом отвечал на многочисленные вопросы и со страдальческим выражением фотографировался со всеми желающими.
Практически все созданные скульп-тором терракотовые головы - со слабо проработанными деталями лица: лишь слегка намечены рот, глаза, надбровные дуги, и только нос торчит всегда. Как мне показалось, многие из них чем-то походили на самого автора, хотя он и сказал мне, что не делал автопортретов.
- Мои терракотовые головы находятся внутри черепов, а не снаружи, - уверял всех любопытствующих скульптор. Вдвое превышающие натуральную величину, эти головы, по мнению их создателя, обладают благодаря этому большей жизненной убедительностью.
Желающие отдохнуть от художественных абстракций могут пройти в зал, где выставлены картины Стефена Фокса. Написанные маслом по холсту, довольно больших (почти 115 на 130 сантиметров) размеров, все они выполнены в достаточно реалистической манере и изображают ночные пейзажи.
Художник говорит, что давно восхищается визуальными и психологическими возможностями ночных образов. Игра света и воздуха, которая совершается на вечерних улицах, в сумеречных городских аллеях, среди обычных деревьев и зданий, является принципиальным языком этих картин. Работая с пейзажами много лет, Стефен Фокс пришел к выводу, что ему следует боль-ше всего доверять своему собственному внутреннему визуальному словарю, чем посылам, идущим из внешнего мира.
- Работы, представленные в этой экспозиции, имеют мало общего с местами, существующими в действительности, - говорит художник. - Документальная достоверность мало значит для меня по сравнению с возможностью создания неких образов и метафор, выходящих за рамки того, что позволяет какой-то конкретный ландшафт.
На мой взгляд, картины Стефена Фокса очень своеобразны и хороши.
Наконец, невозможно не сказать о картинах Гэри Боуэра, выполненных акриловыми и масляными красками на больших, примерно 2 на 1,8 метра, холстах. По словам автора, эта его серия была вызвана к жизни более ранними работами, сделанными в одном из графств штата Висконсин более тридцати лет назад. Та серия была выполнена только черными линиями на белом фоне, поэтому картины казались застывшими, холодными и сдержанными. С тех пор большинство абстрактных работ было выполнены художником в цвете. Однако, по его словам, они были чересчур насыщены и перегружены деталями. Картины делались медленно, и создание их больше походило на работу каменщика, чем на свободное письмо.
И вот теперь Гэри Боуэр, в противоположность своим более ранним работам, создал, как он считает, произведения, лишенные ненужных нагромождений и не являющиеся результатом постепенных добавлений и улучшений. Как бы то ни было, но эти картины не подвергались дополнительной отделке, - говорит художник.
Он сказал также, что обычно на обратной стороне своих полотен помещает цитаты из прозаических или стихотворных произведений. В этой серии он использовал сонеты Дженни Кортбойжан и японские лирические трехстишия - хокку, так как лаконичность этих стихотворных форм подходит к представленным в галерее полотнам.
Я не стал заглядывать на испод картин Гэри Боуэра, но когда я рассматривал их, вспомнил детскую забаву, которой мы были увлечены еще в начальной школе: закладывали намоченную в чернилах нитку, стараясь сделать побольше завитков, между двумя листами тетрадки, прижимали их слегка друг к другу и выдергивали нитку. Получался довольно красивый, симметричный, с отмывкой, рисунок на обоих листах. Так вот, глядя на произведения Гэри Боуэра, я подумал: а не создать ли мне несколько нетленок таким способом? Но пока решил воздержаться и не отбирать хлеб у некоторых абстракционистов.
Открытие выставки состоялось в начале марта, и если на встречу с художниками вы уже опоздали, то посмотреть их работы можно до первой декады апреля включительно.
Галерея открыта пять дней в неделю, исключая воскресенья и понедельники, с 10 утра до 6 часов вечера.