Катя+Дэниел=? Русско-американская любовь

Интересные встречи
№42 (338)

На фоне продолжающегося межгосударственного российско-американского флирта, вызвавшего рост интереса простых американцев к России, в США вышла книга молодого писателя Пола Гринберга о романе русской девушки Кати с американцем Дэниелом. Уже само название «Уходящая Катя» говорит о том, что роман этот, хотя и закончившийся спонтанным браком, оказался неудачным. Разочаровавшись в своем молодом муже и в американской действительности, молодая ленинградка дает ему развод без претензий на имущество и уезжает в родной Ленинград.
Можно ли назвать этот сюжет типичным? По данным директора программы
«Российская диаспора: интеграция» Ольги Маховской, за последние 10 лет 75 тысяч россиянок вышли замуж за американцев. Как свидетельствует статистика, действительно, большинство таких браков распадается. Пол Гринберг, однако, уверен - в тех случаях, когда россиянку и американца сводят не разного рода свахи, в том числе электронные, а любовь,- шансов на счастливое супружество не меньше, чем при аналогичных браках между двумя русскими или американцами. Просто его книга повествует о несозревшей любви, невыдержавшей испытаний супружеством.
Мы встретились с Полом на его даче. Уютный дом в живописном горном курортном городке Лейк-Плэсид, неподалеку от одноименного озера, построил еще дедушка, известный музыкант Сол Гудман, учившийся у Артуро Тосканини и друживший с Игорем Стравинским. Внук сдает дом курортникам, потому что прожить в США на литературные заработки удается далеко не всегда, тем более начинающему писателю. По этой же причине он участвует и в сценарных проектах в Голливуде.
Разговор о книге завели читатели - интернациональная семейная пара, американец и русская, прожившая в благополучном браке более десяти лет, воспитывающая сына и дочь шести и двух с половиной лет. Мне оставалось только нажать кнопку диктофона и ждать своей очереди, чтобы включиться в беседу.
ОНА: На мой взгляд, характер Кати в книге не проявлен. Я пыталась как-то сфокусировать его, но не получается, портрет русской девушки так и остался не резким, расплывчатым...
ПОЛ: Интересное наблюдение. Я тоже хотел, чтобы Катя в романе выглядела более цельной, но, как ни странно, чем ближе я к ней приближался, тем дальше моя героиня от меня уходила...
ОН: Не отсюда ли и название «Уходящая Катя»?
ПОЛ: Нет, боюсь, дословный перевод не совсем адекватен. По-английски это - и уходящая Катя, и уходя от Кати. По-русски, может быть, правильнее было бы «Расставаясь с Катей». Книга написана от первого лица, но она как бы приглашает к соавторству читателей. Встречи с ними, а особенно с читательницами, убедили меня в том, что образ Кати как бы дописывается ими. Они устраняют пробелы в прошлом героини, предвидят ее будущее в России. Причем среди таких соавторов есть и американки, и русские, хотя книга вышла пока только на английском языке. Одни, например, соглашаются с портретом на обложке, другие критикуют - нет, это не Катя. А если книга способна подвигнуть читателя к сотворчеству, согласитесь, это не так уж и плохо.
ОН: Меня поразило, что главные герои вашей книги мало разговаривают. Очень большие отрезки в жизни Дэниела и Кати проходят без общения. У них не принято беседовать по вечерам о том, что произошло у другого в течение дня. Они не обсуждают даже то, надо ли заводить детей, когда Кате показалось, что беременна. Ясно, она хочет ребенка, может, даже ждет разговора о том, что значит завести ребенка в Америке... А его нет и нет. Финансовые проблемы не обговариваются, моральные также, хотя чувствуется - муж не готов стать отцом. Дэниел помог ей устроиться на работу, и только через два месяца, не застав на рабочем месте, таким образом узнает, что жена уволилась! Можно лишь удивляться, что люди строят взаимоотношения исключительно на физическом ощущении друг друга, не проговаривая того, что чувствуют, о чем думают. Все как бы в подтексте.
ПОЛ: Это правда. Я воспитывался в семье, в которой слова играли очень важную роль. Отец - психиатр, его инструмент - слово. Но мне кажется, что если много рассуждать о любви, ее можно утопить в разговорах. Когда я писал книгу, то, конечно, не ставил себе задачу, мол, эти два человека не будут беседовать между собой на этом этапе, а только целоваться и заниматься сексом. Нет. Я просто писал и мои герои как бы вели меня за собой.
ОНА: И вышло, что они живут две параллельные жизни, которые практически не пересекаются. И при этом каждый пытается себя найти. Создается впечатление, что к женитьбе их подтолкнула не любовь, а цепь обстоятельств, в которой страсть занимает далеко не главное место. Если бы у них не было необходимости оформлять брак, отношения бы сложились лучше...
ПОЛ: Да, но эта книга об очень юной любви. Ими движет лишь очарование друг другом. Оба не задумываются о том, что именно важно в любви, в браке, во взаимоотношениях друг с другом. Все это приходит с опытом совместной жизни, которого им судьба так и не предоставила. Если представить, что вот этот стол - их любовь и взаимоотношения, то они боятся к нему прикоснуться, разрушить чары, а лишь как заколдованные ходят вокруг него, взявшись за руки. Добавьте к этому, что она плохо говорит по-английски, он так же плохо по-русски. Я пытался рассказать о двух молодых людях, связанных любовью и страстью, но не понимающих друг друга, в том числе даже в буквальном смысле слова.
ОН: Оба не знают, как быть вместе, потому что каждый до конца себе не представляет, что им или ею движет, какие мотивы. Дэниелу - 23 года, по американским жизненным стандартам он просто птенец, у него еще впереди масса времени, чтобы понять, что ты хочешь от себя, от жизни и от партнера...
ОНА: По российским стандартам ей в 22 с небольшим время строить семью, рожать детей, уже не говоря о том, что нужно знать, что из себя представляет. А она не знает. Это не только для нее дополнительный груз, но и нагрузка на их взаимоотношения. Мне казалось, что у Кати не хватило гибкости характера, чтобы измениться под влянием стандартов другой страны, другой жизни. Она как бы застыла и не может подстроиться под изменившиеся обстоятельства, американскую жизнь, понять, что общество здесь вообще создано на других принципах, чем Советский Союз, в котором она воспитана. И на блюдечке с голубой каемочкой в Америке никто ничего не преподносит. Не смог ей помочь и Дэниел - то ли в силу своей неопытности, то ли из-за того, что не осознал своей ответственности за человека, которого приручил и привез за океан. Впрочем, помочь здесь не просто - как ни помогай, но каждый сам должен пройти свою часть пути. Никто за тебя не выучит язык, не освоит новую специальность.
ПОЛ: Вопрос к вам. Оправдались бы ожидания моей героини, если бы она, предположим, вышла замуж за 23-летнего парня в России?
ОНА: Во всяком случае в большей степени. Она бы вышла за человека, у которого был одинаковый багаж, одинаковые представления об обществе, более-менее одинаковые ожидания друг от друга. Дэниел, например, явно был не готов к тому, чтобы стать отцом. Не только материально - у него нет медицинской страховки, он не смог бы содержать ребенка, - но и морально. Он просто не принял эту шокирующую его новость. А его российский сверстник, если бы ему жена сообщила о беременности, отнесся бы к этому во всяком случае с покорностью... И будущей маме было бы спокойнее. Я уже не говорю, что российские родители молодых постарались бы помочь. Впрочем, в качестве читательницы-соавтора могу себе представить, что уехавшая в Россию Катя в конце концов вышла замуж за земляка и, может быть, даже обрела счастье. По российским стандартам, конечно.
ОН: У Кати было бы куда больше шансов на счастье и в Америке, если бы она полюбила и вышла замуж за уже состоявшегося человека, который бы не только был более-менее обеспечен, но и чувствовал всю глубину ответственности за свой поступок. Благополучных русско-американских историй в Америке много, но ведь юному сердцу не прикажешь...
Э.Г.: Пол, насколько понимаю, книга написана на основании личного опыта?
ПОЛ: Это роман, а не автобиография. Но в какой-то мере он построен на личном опыте. В 1989 году я недолгое время учился на географическом факультете ЛГУ, там познакомился с русской девушкой. Уехав домой, я помнил о ней и, когда год спустя вернулся в Россию, чтобы снимать фильм о Байкале, разыскал ее. А потом женился и привез жену в Америку. Потом опять вернулся в Россию. Опять один, жил три года в Москве, много ездил по России и странам бывшего СССР.
Э.Г.: А когда вы уезжали в Россию, жена не захотела поехать вместе? Или отношения уже были настолько обострены, что это было бесполезно?
ПОЛ: Это был настолько смутный период, что деталей уже не помню. У нее еще было не все в порядке со статусом, она не могла бы вернуться, если бы выехала. Но самое главное, к этому времени мы оба поняли, что пути у нас разные...
Э.Г.: Как отнеслись к этому браку ваши родители?
ПОЛ: Они и предположить не могли, зачем я женился. И надеялись, что это скоро пройдет. Конечно же, они познакомились с женой, но и ее мотивов не понимали. И думаю, не только из-за ее плохого английского. Тем более что и я по-русски в это время говорил плохо и был плохим посредником. Деталей уже не помню, этот период был для меня как сон, и не скажу, что всегда приятный.
Э.Г.: Похоже, что ваша жена чувствовала себя совсем чужой в Америке?
ПОЛ: Думаю, да. Но в конце концов у нее появились русские друзья.
Э.Г.: Катя - это реальная личность?
ПОЛ: Нет. У меня было три романа с русскими девушками, один закончился неудачным браком. Внешне Катя похожа на одну из троих, но внутренне - это собирательный образ.
Э.Г. Было что-либо общее для тебя в этих русских женщинах? В интимном плане, в духовном?
ПОЛ: Все они были очень разными. Но одно было общим - они жили очень разнообразной эмоциональной жизнью, которая намного полнее, чем у американок. Может, это потому, что в бывшем СССР материальный мир был очень непредсказуем и, чтобы выжить, нужно было рассчитывать лишь на богатую эмоциональную структуру. И это очень заметно в интимных отношениях с русскими. Для меня расстаться с русской женщиной всегда очень сложно: она создает вокруг нашей любви целый мир, в котором ты замечательно себя чувствуешь. И если ты сломаешь с ней отношения, ты сломаешь весь этот мир.
Э.Г.: Что вы знали и думали о русских людях, русских женщинах до того, как впервые приехали в Ленинград?
ПОЛ: Русские, как и представители ряда других национальностей, думают, что именно они - центр мира. Американцы думают так же, а так как мы с тоталитарным Советским Союзом были самыми большими врагами, американцы в большинстве своем не очень задумывались над тем, чем живет эта страна, что за люди ее населяют. Сейчас многие мои соотечественники даже опасаются, что русские женщины готовы на брак с любым иностранцем, лишь бы уехать из России. Конечно, это несправедливо и очень поверхностно.
Э.Г.: А у вас была любовь с американкой?
ПОЛ: Странный вопрос, в общей сложности я только четыре года из своих 35 прожил в России, остальные в Америке.
Э.Г.: С кем лучше? Кого спокойнее любить?
ПОЛ: Спокойнее любить нельзя... Но на бытовом уровне, действительно, комфортнее с тем, с кем тебя связывает одинаковое прошлое, одна среда.
Э.Г.: А с кем интереснее?
ПОЛ: Интереснее с русской. Эмоционально она менее предсказуема, чаще удивляет. И еще. Не знаю, присуще это только американцу или вообще мужчине, но в интимном плане я всегда обретаю человека посредством слова. И в эмоциональном плане, и в физическом. С русской женщиной мы чувствуем друг друга без слов. К тому же она более женственна, чем американка. Американки густо настоены на идее феминизма, никак не могут решить, что важнее - оставаться женщиной или попытаться сравняться с мужчинами абсолютно во всем. При этом очень прагматичные, они подчас не представляют, что счастье не в деньгах, а в чем-то другом. Например, во взаимопонимании.
Э.Г.: Как вы думаете, ваши русские подруги читали «Уходящую Катю» или хотя бы знают о ней?
ПОЛ: Знаю точно, что две из троих читали. И как я понял, их мнение о книге не очень-то отличается от мнений других русских женщин. Ни одна из них именно себя в книге не увидела.
Э.Г.: Если бы к вам обратился приятель за советом, жениться ли ему на любимой русской девушке...
ПОЛ: Уже было два таких случая. В тот момент я им отсоветовал - оба они были слишком молодыми и не готовы к трудностям, ожидающим этот брак. Но если бы ко мне обратился с таким вопросом американец моего возраста, я бы сказал - пожалуйста. Если ты готов к этому - лучше русской жены не может быть. И в плане любви, верности, в плане ведения хозяйства и семьи.
Э.Г.: Иначе говоря, сейчас вы снова готовы к браку с русской?
ПОЛ: Да, если бы я встретил любовь...
Э.Г.: Что бы вы посоветовали американцу, как себя вести с русской женой?
ПОЛ: Прежде всего надо избавиться от любых обоюдных претензий. Когда русская женщина знакомится с американцем, ей хочется, чтобы он был сильным и мог решать любые возникающие проблемы. А он как бы идет на поводу ее претензий и делает вид, что он таков и есть. Но это, скорее, ее фантазии. Сталкиваясь с реальными жизненными трудностями, он сникает и тускнеет. Она разочаровывается, но не в нем, его она-то как раз и не знает, а в том образе, который на самом деле они придумали вместе. Но, согласитесь, также бывает и в браке между людьми одной национальности и вероисповедания.
Э.Г.: На что надеется американка, собираясь замуж...
ПОЛ: Она хочет видеть и представляет своего будущего мужа прежде всего нежным. Супружество быстро разочаровывает и американку... На самом деле все женщины хотят от мужчин того, чем сами не обладают. Русские мужчины на самом деле чувствительны и сентиментальны, но женщины от них хотят силы и твердого плеча. В Америке мужчины в плане карьеры и жизнеустойчивости достаточно сильны и расчетливы, это вроде бы то самое, о чем мечтает русская женщина. Но эмоциональнее в массе своей американцы достаточно бедны. И вот русские женщины, привлеченные часто кажущейся силой и прагматичностью, в браке узнают, что это не самое главное. Душа требует нежности, ласки и духовности. Разочарование огромное.
В курсе для голливудских сценаристов говорится: у положительного героя всегда должна существовать напряженность между тем, что он хочет, и тем, что ему нужно на самом деле. Грубо: супергерой Жан-Клода Ван Дамма жаждет победы над всем миром, но все, что ему нужно на самом деле, - это найти любящую и преданную девушку. И действительно, в каждом из нас существует разница между тем, к чему мы стремимся, чего хотим, и тем, что нам нужно. В общем-то трагедия многих браков в том, что мы женимся или выходим замуж за созданный нами образ, а жить приходится с реальным человеком.
Э.Г.: Россия что-то значит для вас сейчас?
ПОЛ: У меня большая надежда на Россию. У нее громадный материальный и духовный потенциал; если эта страна твердо пойдет по пути демократии, она может спасти человечество. То, чего сейчас так остро не хватает в нашем прагматичном мире, есть в России: духовность, вера, образованность, нормальные человеческие и семейные отношения.
Если вдуматься, все проблемы России исходят из национального эгоизма да еще из-за неуважения к личности. В детстве, помню, мультфильмы по телевизору у нас перебивались веселой песенкой: помни, малыш, именно ты -самый важный человек в мире. В России такого не могло быть, каждый там воспитывался винтиком, который легко заменить, а государство или правитель были богом...
Э.Г.: Как будут, на ваш взгляд, развиваться отношения между нашими странами?
ПОЛ: У меня такое ощущение, что отношения наших двух стран и народов уже прошли через самый тяжелый период и что Россия вышла из кризиса. Путин, по-моему, выбрал правильный путь. Он решил отбросить часть этой бесполезной русской гордости и прямо сказал народу: смотрите, сейчас мы достаточно бедны и виноваты в этом сами. В этом состоянии нельзя претендовать на главенство в мире, надо строить нормальную страну. Давайте жить и работать так, чтобы через десять-двадцать лет встать на ноги и стать реальным конкурентом Америки. Но боюсь, когда это произойдет, между нашими странами могут опять появиться проблемы.
Но, как говорят русские, поживем-увидим.
Э.Г.: И напоследок традиционный вопрос: над чем сейчас работаете?
ПОЛ: Над романом о Хорватии, где я тоже был в длительной командировке. Американец приезжает в послевоенную Хорватию и приобретает там дом. И вдруг оказывается, что не знает, у кого... Больше ничего не скажу.

Эдуард Говорушко.
Лэйк Плэсид, штат Нью-Йорк.


P.S. На днях Пол Гринберг сообщил мне, что права на его роман приобрело одно из российских издательств, так что скоро его книгу можно будет прочесть и на русском языке.