ДЕФИЦИТ

В мире
№25 (635)

Когда трехлетнего Вову Панова, впавшего в кому, доставили в инфекционную больницу города Абакана (Хакасия) с диагнозом менингококк (потом стали говорить, что энтеровирус), врачи обязаны были поднять тревогу, известить санэпидстанцию, закрыть детский садик и всех детей взять на обследование. Обычный порядок, прописанный в инструкциях.
Однако никто ничего не делал. Пять дней. Через пять дней в том же детском садике заболела двухлетняя Вика Плотникова. И умерла. В день ее похорон умер и Вова Панов.
После того как поднялся шум в прессе, начальство стало принимать меры, прежде всего – оправдательные. Запустили слух, что вирус пришел из Китая. Начальство наше знает, как перевести стрелки, не без оснований рассчитывает, что народ тут же преисполнится ненависти к врагам, со всех сторон окружившим Россию. И забудет про остальное, не станет дознаваться до того, что реально происходило в больнице-поликлинике.
Мы привыкли к нашей медицине – и только смерть маленьких детей на какое-то время будоражит общественное мнение.
Под новый 2007 год в Краснодарскую детскую инфекционную больницу привезли грудного ребенка – двухмесячную Соню Куливец с диагнозом коклюш. Неудачно поставили катетер – в руке возник тромб. Врачи говорили, что очень редкий случай. Но не обязательно приводящий к необратимым последствиям. Суд установил, что медики упустили время, девочке можно было помочь. С 30 декабря до 3 января двухмесячного ребенка с тромбозом держали в инфекционной больнице, довели до ампутации.
“Я не могу дать гарантии, что руку ребеночку стопроцентно можно было спасти. Но если бы хоть попытались! - возмущался начальник Краснодарского краевого управления здравоохранения. - Собрали бы специалистов, переправили ребенка в Москву, был бы шанс...”
Под новый 2008 год история с катетером повторилась в Тольятти. Только закончилась она не ампутацией, а смертью шестимесячной Насти.
Состояние здравоохранения в России удручающее. Когда писателя Василия Аксенова “скорая помощь” доставила в больницу с диагнозом инсульт, его положили в коридоре и забыли на несколько часов. Обратили внимание лишь тогда, когда вмешались близкие, объяснили, что не рядовой пациент, а знаменитый литератор. Кстати, автор повести “Коллеги” – о молодых самоотверженных врачах.
Никто теперь не скажет, упущено ли было, и насколько упущено, время. Будь на месте Аксенова старик-пенсионер с соседней улицы – лежал бы еще дольше без необходимых лечебных мер. Как все. Кстати, некоторые больные, в первую очередь старые, немощные, считают, что лучше лежать в коридоре. Потому что рядом пост медсестры, всегда можно позвать. В палате – не докричишься.
Перегруженность больниц, по мнению некоторых специалистов, у нас специфическая. На самом деле в России так называемых койкомест, в расчете на тысячу человек, в два раза больше, чем в Европе. Только там после аппендицита выписываются на второй день, у нас – на шестой-седьмой. В Европе медицина получает бюджетные деньги за количество вылеченных людей, у нас – за количество койкомест, занятых больными. Вольно или невольно возникает прямая выгода держать в больницах здоровых – и в лечении не надо особо напрягаться, и денежки идут. Ничего удивительного, что мест не хватает. В первую очередь старым. Часто они не доживают до реанимационной палаты.
Впрочем, в одинаковом положении большинство россиян – и старых, и молодых. Медики и юристы из Общества специалистов доказательной медицины подготовили доклад, который огласят вскоре на Комиссии ООН. По их данным, от 50 до 70 процентов населения России не имеет доступа к медицинским услугам. Инвалиды, пенсионеры, люди с низкими доходами, сельские жители, заключенные в местах лишения свободы, пациенты с тяжелыми хроническими заболеваниями, бездомные и просто заболевшие вне места постоянного проживания.
О последних надо сказать особо. Бомжей даже “скорая помощь” не берет. Не возьмут в больницу и человека из другого города, если он без регистрации и страхового полиса. Известны летальные исходы у закрытых дверей больницы.
В общей сложности более 70 миллионов человек практически лишены врачебной помощи. Их объединяет одно – бедность. Бедным болеть нельзя. К сожалению, как раз они-то часто недомогают – из-за условий жизни.
Российская бесплатная медицина – унижение пополам с поборами. Больные и их родственники оплачивают все – от лекарств до памперсов и даже до обязательных исследований. Разумеется, приплачивают врачам, медсестрам, нянечкам – в расчете на внимание.
“Бедные тратят на лечение от 30 до 50 процентов своих денег, оставшихся от расходов на питание”, - определил социолог Сергей Шишкин в “Российском мониторинге экономического положения и здоровья населения”.
Когда доходит до больницы, все согласны платить, из последних денег. Было бы внимание. А его-то и нет. Примеров убийственного в прямом смысле равнодушия, наплевательства – сотни и тысячи.
“Главный дефицит, который испытывает наша система здравоохранения, – дефицит совести”, – считает известный эксперт, кандидат медицинских наук Алексей Тихомиров.
Впрочем, от категорий моральных он тотчас переходит к материальным: “Повсеместно в мире медики получают приличные деньги за работу и крайне дорожат своим местом. У нас обратная ситуация. Ответственность за все врачебные ошибки и нарушения несет государство. Врачи ничем не рискуют и ни перед кем не отвечают за допущенные промахи. Этим и объясняется их халатное отношение к своим обязанностям и здоровью пациента”.
Врачи - такие же люди, как и все. Подверженные тем же социальным, нравственным заболеваниям. Только у них такая работа, что им забывать о совести нельзя.
Москва