Возвращение брадобрея

Литературная гостиная
№13 (884)

 

О госте Фэллунов предупредил дядюшка Юджин.
 
- В ваших краях проездом будет мой знакомый по прежним временам, - сказал он. - У вас большой дом, а значит, найдется комната на пару дней для одного человека?

- С удовольствием, - ответил Эндрью, - мы никогда никому не отказывали в ночлеге. Правда, малышка Мэри побаивается новых людей, но мы ее быстро успокоим в случае чего.

- Да, пожалуйста, - подтвердила Мелисса, - мы всегда рады!

- Тогда я дам ему ваш адрес, - улыбнулся дядя, - а номер телефона у него, полагаю, уже есть. Он как раз интересовался коллекциями игрушечных солдатиков, а Эндрю в этом деле не на последнем месте.

- Тем более будем рады, - заверил племянник. - Выходит, у нас есть общий интерес.
В назначенное время, сразу после телефонного звонка, на крыльце дома появился краснощекий мужчина в очках лет пятидесяти. В руке он держал небольшой коричневый саквояж.

- Мэтью Стиг, - представился он. - Мы с вами недавно говорили о...

- Да-да, прошу вас, - сделал приглашающий жест хозяин. - Я - Эндрю, а это - Мелисса. Войдите, и мы познакомим вас с нашими детьми: Стивом, Патриком и Мэри.

- С удовольствием, - ответил гость. - Надеюсь, что не стесню вас за время своего короткого пребывания в вашем доме.

- Нет-нет, - замахала руками хозяйка. - Мы рады вам!
Они отвели Стигу комнату наверху - небольшую, светлую и с окном в сад. Он долго не мог налюбоваться на нее, но вскоре его взгляд упал на одну из стенных полок, уставленную оловянными солдатиками.

- Приличное соединение, - похвалил Стиг. - Видно, что собрано старательно и не с разбега, когда покупается все, что попадется.

- Немного увлекался ими в детстве, - пояснил Эндрью, - и со временем, как ни странно, увлечение не только не прошло, но переросло в совсем иное качество.

- Пытаетесь ставить батальные сцены времен Наполеоновских войн? - со знанием дела поинтересовался гость.

- Точно замечено. Тут и уланы, и стрелки, и драгуны... Франция, Великобритания, Испания, Пруссия...

- У меня тоже имеется коллекция, но по сравнению с вашей она кажется маленькой и невзрачной. Но есть оправдательная причина: я начал собирать ее только шесть лет назад.


Дети встретили приход гостя сдержанно. С появлением в доме незнакомца они лишаются каких-то свобод, а вот ждать ли от него подарков? И только Мэри, поднимавшая крик при всяком новом лице, мило улыбнулась в ответ на улыбку Стига, поразив при этом родителей.


“А он прошел “испытание Мэри”, - подумала Мелисса, будучи уверена, что ее мысли на сей счет полностью совпадают с мнением мужа. - Значит, человек хороший, чего сразу и не скажешь. Внешность его немного отталкивает...”
Будто убоявшись собственного суждения, она тотчас же всех позвала к столу на ужин.


Во время ужина хозяева старались как можно лучше угостить Стига, и тот отвечал им любезными комплиментами, дававшимися ему (это было видно) явно с трудом.


- Мне часто приходиться встречаться с заказчиками, - сказал Эндрью. - Знаете, угодить людям - довольно сложное искусство. И те, кто вынужден общаться постоянно с новыми лицами, должен овладеть им безукоризненно.


- Знаю сие не понаслышке, - усмехнулся гость. - Я все время веду беседы с клиентами, это как бы органично для моей работы, ведь я - брадобрей!


- Парикмахер... - осторожно поправила Мелисса. - Так говорят сейчас.


- Вы ошибаетесь, именно брадобрей. Да, остальное тоже входит в мои обязанности, но брить людей - величайшее из искусств. И если вы попадете к неудачнику, то неделя, а то и месяц, гарантирую, будут для вас испорчены. Истинный брадобрей сможет удовлетворить все ваши запросы и желания.


Он задумался на несколько секунд и продолжил:


- Ведь это настоящее таинство - стоять перед сидящим человеком с бритвой в руке и смотреть на его отражение в зеркале, заранее предвидя то, что будет через полчаса или минут двадцать - все зависит, разумеется, от бороды, друзья мои. А если таинство происходит вечером или ранним утром, когда глаза видят смутно, то в зеркале отражаются такие картины, которые не доступны самому буйному воображению...


Стиг остановил себя на полуслове.


- Простите, я вас заговорил. Со мной такое случается. Попадаются милые люди, и кто-то невольно тянет меня за язык.


- У вас одна бритва? - спросил Патрик. - Или для каждой головы нужна новая, как зубная щетка?
Взрослые рассмеялись.


- О бритве для каждого клиента я могу только мечтать, но в моем наборе, - Стиг кивнул на стоящий возле стенки саквояж, - их три. Первая называется “Утешение младенца”, вторая - “Взрослый детина”, и третья - “Разгневанный старец”.


- Почему именно так? - спросил заинтересовавшийся Эндрю.


- Не знаю, - честно признался гость. - Они достались мне от прежнего хозяина, моего учителя. Он называл их такими именами, и мне ничего иного не оставалось, как подхватить эстафету. Не могу сказать, что не страдаю любопытством, но не все можно спрашивать у учителя: есть темы, которых лучше не касаться.


- Не спорю, - согласился хозяин. - А большое в этих бритвах различие?


- Все они так же оригинальны, как скрипки - у каждой есть свой голос. И лишь искусный брадобрей разберется в них по-настоящему. Потому одни можно купить за несколько монет, а другие стоят целое состояние.


- А у вас? - спросил Эндрью.


- Мои где-то посредине, - улыбнулся Стиг. - Они не дорогие, но и не дешевые. Зато с ними хорошо работается.
Он критически осмотрел подбородок хозяина.


- Вы плохо бреетесь, - заметил гость. - Эти машинки вообще никуда не годятся, их нельзя сравнить с бритвами. Сейчас у меня кое-какие дела на севере, а вот когда я вернусь, то остановлюсь у вас на денек и побрею. И вы поймете разницу между мастерством профессионала и слабой рукой любителя.


Они еще поговорили на другие темы, Мэтью оказался прекрасным собеседником. Не скоро сидящие за столом вдруг спохватились, что прошло много времени и пора спать не только детям, но и взрослым...

Фэллуны легли в спальне на первом этаже, дети в детской, а гость в своей комнате, и все в доме стихло.


* * *

Мелисса проснулась от непонятных звуков - они исходили сверху. Словно кто-то крался по коридору второго этажа, причем наступал пятками со всей силы, а потом легко поднимался на кончики пальцев ног - такое у нее сложилось странное ощущение.


Она послушала несколько минут и толкнула в бок мужа. Эндрью спросонок вздрогнул и нехотя открыл глаза:


- Что случилось?

- Кто-то бродит у нас на втором этаже! - прошептала жена.

- Дети спят, Стиг тоже... - ответил муж. - Но если ты уверена, то я сейчас пойду, посмотрю...

- Да уж... сделай милость, - попросила Мелисса.


Эндрю встал, надел халат, и, выйдя из спальни, медленно двинулся к лестнице, уверенный в том, что его жене что-то померещилось. В последнее время она повсюду слышала шорохи и шаги. Он тихо поднялся по лестнице и ступил на ковровую дорожку. Было пусто, и Эндрю облегченно вздохнул. Конечно, он никого не ожидал здесь увидеть, зная причуды Мелиссы, но всякий раз какая-то часть подсознания все равно настраивает тебя на худшее...


И тут от стены отделилась невысокая тень, двинувшаяся вперед, в противоположную от Эндрю сторону. В отблесках лунного света, падающего из окон, трудно было что-либо разглядеть, но фигура шедшего показалась Фэллуну знакомой. Похоже, это был их гость. В правой руке у него что-то было, и при очередном шаге Эндрю понял, что это раскрытая бритва. Он не решился приблизиться к брадобрею, а только следил за ним издалека, опасаясь, что тот может заглянуть в детскую.
Но гостя как будто интересовало нечто иное. Он еще какое-то время совершенно бесцельно бродил по коридору, потом, будто придя в себя, спрятал бритву и бочком, стараясь не отрываться от стены, вошел к себе в комнату. Эндрю подождал еще несколько минут, и, убедившись, что все закончилось, спустился вниз. В двух словах он рассказал обо всем увиденном жене. Мелисса, испугавшись, хотела подняться наверх, чтобы провести остаток ночи с детьми, но муж убедил ее, что все будет в порядке.


Утром Стиг вел себя, как ни в чем не бывало. Он с аппетитом позавтракал, затем ушел по каким-то своим делам, и вернулся только под вечер. Стараясь никого не стеснять, сидел все время в отведенной ему комнате, и лишь когда всех позвали на ужин, появился, виновато улыбаясь, будто заранее извиняясь за свое присутствие, возможно тяготившее хозяев.
Эндрю, несмотря на строгий взгляд Мелиссы, попытался было заговорить о ночном происшествии. Прямо он не стал этого делать, а говорил намеками, впрочем, достаточно откровенными. Но Мэтью Стиг лишь удивленно качал головой, словно речь шла не о нем, а о каком-то другом человеке.


Легли спать они рано, но Эндрю решил на всякий случай покараулить на втором этаже. Едва в доме погас свет, как он поднялся по лестнице и застыл в нише, предназначенной для вазы с цветами. Часа через полтора, когда хозяина начало клонить ко сну, дверь гостевой комнаты легонько отворилась, и Стиг выскользнул из нее. В руке у него была зажата бритва, и он с отчаянием бросился вперед по коридору, будто пытаясь догнать кого-то. Но, не сделав и десяти шагов, внезапно остановился и беспомощно опустил руки. Затем произошло то, что Эндрю уже видел: брадобрей стал красться вдоль стены, держа правую руку перед собой, то ли собираясь защищаться, то ли - атаковать.


Проблуждав около двадцати минут, - трудно точно сказать, сколько прошло времени, - Стиг все в том же смятенном состоянии удалился к себе, прикрыв осторожно дверь.


- Вне сомнения, он - лунатик, - заметил Эндрю, вернувшись в спальню к ждущей его жене. - И вряд ли помнит, что происходит в это время. Либо он кого-то преследует, либо кто-то гонится за ним. Но в любом случае окликать такого человека в подобный момент небезопасно, и потому я воздержался от вмешательства.



- А ты представляешь, что было бы, если кто-нибудь из наших детей вздумал выйти ночью в коридор?! - ужаснулась Мелисса.


- Да тот же Патрик, который еще в прошлом году пугал нас по ночам, изображая призрака!


- Да, ситуация не из приятных... Впрочем, завтра днем Мэтью уезжает, и нам будет больше нечего опасаться.


- Но на обратном пути он вернется и снова собирается остановиться на пару дней у нас!

- А у нас будет карантин, - придумал Эндрю, - кто-то из детей подхватит какую-то заразную болезнь: мало ли их бывает в начале осени?


- Ты пытаешься уйти от главного вопроса. Почему бы нам не поговорить со Стигом откровенно, дабы не ставить всех в неловкое положение?


- Согласен, - кивнул муж, - но начнешь ты. У меня подобные вещи, сама знаешь, плохо получаются.
 

* * *

Во время завтрака Мелисса напрямую спросила гостя:


- Что происходит с вами по ночам, Мэтью? У вас врожденная болезнь? Вы - лунатик!


- Лунатик? - с испугом переспросил Стинг. - Нет, ни в коем случае. Я нормально себя чувствую и, надеюсь, никому не причинил какого-либо беспокойства. Просто с некоторых пор мне снятся странные сны, которые, признаюсь, порядком докучают. Но это всего лишь сны, не более.


- Не знаю, что вы думаете по поводу снов, - заметил Эндрью, - но могу подтвердить, что видел вас в коридоре второго этажа с бритвой в руках. И вы очень странно себя вели...


- Значит, это не сны, - закрыл лицо ладонями гость. - Какой ужас! Никак не мог предположить, что мой ночной бред и кошмар одновременно отразятся и в реальной жизни... К счастью, я ведь ничего плохого не сделал?


- Нет, слава богу, - ответила Мелисса. - Извольте объяснить нам тайну всего происходящего. - Понимаю, что выгляжу назойливой и нетактичной, но вы у нас дома, и я опасаюсь за судьбу наших детей.


- Вам нечего бояться, - грустно улыбнулся Ситг. - Я слукавил, сказав, что мои бритвы средненькие и в них нет ничего особенного. Одна из них, третья, - бритва самого Лоренцо Гольца, великого брадобрея всех времен и народов. Кого только он ей не брил - генералов и маршалов, высочайших политиков и матерых авантюристов, знатных вельмож и искусных музыкантов. Однажды, гласит молва, к нему зашел побриться сам дьявол, но и того Гольц, несмотря не всю его щетину, побрил столь качественно, не сделав ни одного пореза, что Нечистый, удивившись, подарил ему особую бритву, не оставляющую после себя ни единого волоса. Мастер настолько увлекся ею, ежедневно трудясь в своем доме, что и не заметил, как его душа перешла в бритву: ведь творец мало думает о собственных нуждах, у него в голове совсем иное...
С тех пор всякий, получивший в подарок или по наследству эту бритву, видит то ли самого мастера, то ли его темное воплощение, то ли даже того, о ком стараются не говорить вслух: оно предстает перед ним в черном колпаке и просит побрить. Но стоит вам приблизиться к нему на шаг, как оно бросается бежать, и тогда нелегкая вас гонит вслед за ним...
Мне досталась эта бритва от дяди, который не любил нашу родню, и видно, неспроста оставил такое завещание. Но я не думал об этом, меня привлекала лишь бритва великого мастера. Стоило мне взять ее в руки и открыть... С того дня меня преследует страшный сон: некто, с белым как мел лицом и в черном колпаке, теребя пальцами свою окладистую бороду, просит побрить его, но едва я наклоняюсь над ним, как он с ужасным смехом спрыгивает со стула на пол, и убегает прочь, маня меня за собой. Я пытаюсь догнать его, молю остановиться, угрожаю бритвой, но он беспощаден в своей власти надо мной, и мне ничего не остается, как бежать за ним. Раньше я полагал, что все мои видения - лишь сны, не более, и хотя они изрядно выматывали нервы, я никогда не придавал им большого значения. Но теперь вы заставили меня взглянуть на все иначе...


- А вы не пробовали избавиться от бритвы? - спросил Эндрью. - Вещь ведь, думаю, ценная.


- Очень. Но проблема в том, что в нашем мире все знают о ее проклятии, и вряд ли кому-нибудь захочется проверять эту силу на себе. К тому же... признаюсь честно: пару раз я выбрасывал ее в разных малолюдных местах, но потом неизменно находил в своем саквояже. Эту бритву можно только подарить или оставить в наследство. Но я бы не смог сделать подобного подарка даже отъявленному врагу.


- Иного пути снять заклятия нет? - поинтересовалась Мелисса. - Что-нибудь известно о такой возможности?
Стиг помедлил.


- Есть кое-что... - прошептал он. - Если этой бритвой побрить самого дьявола, то она снова станет обычной и потеряет всю силу над владеющим ею человеком. Но как это сделать?


- Сплошная путаница, - покачал головой Эндрью. - Чтобы вам в ней не заблудиться, надо заняться йогой и медитацией. А бритву, во избежание несчастных случаев, запирать в сундук вечером, и надежно, - от самого себя, - прятать где-нибудь ключ.


- Это великолепный совет! - заметил Стиг. - Я буду его придерживаться. А сейчас разрешите откланяться. Если удача будет благоволить ко мне, то через неделю я снова загляну к вам. При условии, что вы захотите еще раз приютить столь беспокойного человека под своей крышей.


- Будем рады, - сказала Мелисса. - К тому времени, может, вам удастся избавиться от бритвы...


* * *


- Мама! Папа! Тот странный дядя вернулся! - закричал Патрик, глядя в окно. - Наверняка, он привез нам подарки!


- А ты, попрошайка, только этого и ждешь, - улыбнулась Мелисса. - Смотри, Эндрью, Мэтью и на самом деле шагает к нашему дому. Открой дверь!


- Сейчас, только посмотрю ставки на тотализаторе.


Гость вошел и, как предвидел догадливый Патрик, протянул детям коробочки с алыми лентами. Они быстро убежали к себе наверх, и взрослые остались в комнате одни.


- Ну как, Мэтью, - спросила Мелисса, - вам удалось справиться со своей проблемой?


- Да. Я оставил бритву в ломбарде под высокий залог. Там ее вряд ли кто купит, а когда я найду выход из положения, то возьму ее оттуда и “обезврежу”.


- Неплохо придумано, - покачал головой Эндрью. - А вы - ловкий малый.


- Прежде всего, я - брадобрей, - ответил Стиг. - И обещал кого-то побрить как следует. Займемся делом, мой дорогой друг.


- Я только вечером брился... - скривил губы хозяин. - Поверьте мне, не стоит!


- И это вы называете бритьем?! - возмутился гость. - Вон, у вас три волоска на правой щеке, четыре на левой, и, вообще,
страшно сказать, что делается на подбородке! Немедленно садитесь вот в это кресло перед окном, а я открою свой саквояж.


Мелисса с улыбкой смотрела, как Стиг занимается любимой работой. Он и на самом деле виртуозно владел бритвой. Вскоре мыльная пена, снятая специальной щеточкой, открыла девственно белую кожу...


- И на самом деле здорово, - покачал головой Эндрю, но тут же сморщился, будто его укусила ядовитая змея. - Это - та самая бритва!..


- Стоит ей побрить дьявола, как она теряет свое проклятье! - докончил за него фразу Стиг.


- Но как вы догадались?! - удивился хозяин. - Ведь даже тот, в ком я сейчас нахожусь, понятия об этом не имеет!


- Есть маленькие детали... Незнакомец в моих снах и вы обладаете одинаковым прищуром глаз, с ухмылкой кривите губы, прибегаете к одним и тем же жестам... Когда в течение долго времени видишь однообразные сны, на деле оказывающиеся явью, то поневоле кое-что в них машинально подмечаешь: ведь они почти всегда одинаковы...


- В этом была моя главная ошибка... - хозяин дома покрутил головой, вскочил, побледнел и обессилено рухнул в кресло.


- Постойте, я ничего не поняла, - сказала Мелисса. - Абсолютно ничего.


- Я тоже, - открыл глаза Эндрю. - Что это? Где я был столько времени?


- Если мне дадут воды и накормят после этого чем-нибудь вкусным, то я попытаюсь ответить на все ваши вопросы, - улыбнулся брадобрей. - Если сумею, конечно... 
 
Майкл КОРРИНДЖ, Нью-Йорк, специально для еженедельника “Секрет”