ВЕРНЕТСЯ ЛИ РОССИЯ к солженицину?

Книжное обозрение
№48 (554)

На самом деле судьба книг Александра Солженицына в России скоротечна. Россия не успела его прочитать, осознать, он не проник в сознание россиян как постоянная величина, постоянное знание. Мне представляется, что Солженицын оказал гораздо большее воздействие на Запад, чем на Россию.
18 ноября Наталья Солженицына дала пресс-конференцию в Москве, на которой представила первые три тома из готовящегося в издательстве «Время» 30-томного собрания сочинений Александра Солженицына. 18 ноября выбрано не случайно. В этот день 70 лет назад юный Александр Солженицын решил для себя, что будет писать роман о революции, будущее «Красное колесо». В тот день, на мой взгляд, была заложена и основа книги «Архипелаг Гулаг».
Попробую объяснить.
После выхода в «Новом мире» повести «Один день Ивана Денисовича» на редакцию, на автора обрушилась лавина писем от бывших заключенных с рассказами об их судьбе.
Предположим, что вместо «Одного дня Ивана Денисовича» вышла бы тогда повесть другого писателя, такого же лагерника, быть может, менее художественная, но более жесткая по материалу, просто-напросто шокирующая.
Лавина писем пришла бы к нему.
Как бы он ими распорядился? Неизвестно.
А Солженицын БЫЛ ГОТОВ к систематизации огромного материала. Готов с 18 ноября 1936 года, когда решил писать роман о революции и стал заносить исторический материал на специальные карточки. С методичностью студента физико-математического факультета, каковым тогда и был.
Так был создан «Архипелаг Гулаг». Книга, которая изменила сознание Запада. Разумеется, там знали, что такое сталинизм, советский режим. Читали Оруэлла, Конквеста и т.д. Но те книги были частностями, отдельными кавалерийскими атаками на умы и сердца. Интеллектуальная элита Запада все еще продолжала заигрывать с коммунистическими идеями. Но когда развернулся гигантский массив «Архипелага Гулаг» - он буквально подавил и потряс масштабами злодеяний европейского и американского читателя. Только после его выхода западная интеллигенция окончательно освободилась от коммунистических иллюзий.
«Эта книга оказала огромное влияние на моих знакомых из ультралевой молодежной организации ««Перманентная революция», которая добивалась создания в Италии казарменного общества, общества советского типа, - рассказывал писатель и журналист Марио Корти. - Они организовали групповое чтение «Архипелага Гулаг», и произошло непредсказуемое: под впечатлением «Архипелага...» организация самораспустилась. Сохранилась только их газета, которая стала печатать материалы о нарушениях прав человека в Советском Союзе».
Разумеется, процесс не был моментальным. Длился он 17 лет. 17 лет, с 1974-го по 1991-й, на Западе с особым вниманием читали «Архипелаг...», потому что Советский Союз рядом, танки его грохотали за Берлинской стеной.
А вот в СССР и России произошло иначе. Стремительно пришло и стремительно ушло.
Позвольте личное воспоминание. 1988 год. В разгаре перестройка и гласность. Но... до определенных пределов. Мой сослуживец по издательству «Современник» Володя Козаченко возмущался: «Вчера в ВКШ (Высшей комсомольской школе) была встреча с Медведевым (тогдашним секретарем ЦК КПСС по идеологии). Медведева спросили: будет ли у нас печататься Солженицын? И он ответил: только через мой труп!»
Володя, южный человек, бурлил и кипел. А мы с заведующим редакцией русской прозы Юрой Стефановичем ему говорили: успокойся, если река в одном месте промыла плотину - то скоро всю ее снесет. Так оно и вышло. Уже через полгода «Современник» срочно выпускал первую книгу Солженицына за последние 25 советских лет - сборников рассказов. (Кстати, редактором назначили как раз Володю Козаченко.) Делали мы ее по парижскому изданию ИМКА-пресс 1978 года. Рассматривали книжки малого формата, удивлялись тиражу - 8 тысяч экземпляров. А мы сразу дали огромный тираж. Какой - не помню. Помню дополнительный тираж конца 1989 года - 200 тысяч!
Тогда же в «Новом мире» пошел «Архипелаг Гулаг». Казалось, наступило время Солженицына.
И вдруг всё резко переменилось. В августе 1991 года рухнула коммунистическая власть. А затем и Советский Союз. А мы ведь привыкли читать вопреки. И когда «вопреки» в одночасье исчезло, то и Солженицын стал как будто неинтересен.
Это, разумеется, мое ощущение. Но вот слова Натальи Солженицыной: «В середине 90-х почти ничего не печатали».
Конечно, дело не только в исчезновении «вопреки». Тогда время стремительно улетало вперед. Мы такое проживали за недели и месяцы, что не до обличений прошлого, мы в другой действительности, и нам было не до книг Солженицына. Помню его выступление в Государственной думе, уже после приезда в Россию. На лицах депутатов - скука, снисходительная вежливость. Вот как повернулось всё за четыре года! И сборник публицистических статей Солженицына «Россия в обвале» вышел в 1998 году тиражом ...2 тысячи экземпляров.
Иными словами, мы «прошли» Солженицына за 2-3 года. Большинство и не успело прочитать - окунулось в другую жизнь. Удивительно ли, что в головах возникают уже более чем смутные мифы о былом могуществе и равенстве. И вот уже некоторая молодежь ходит по улицам с лозунгами «Сталин, Берия, Гулаг!», официальные лица публично говорят о заслугах Сталина, выпускаются книги с оправданием репрессий, в 30 (!) городах страны открыты музеи и памятники Сталину.
Это не потому, что мы такие уроды, постоянно тоскуем по палке (хотя и это есть). А потому, что не знаем. В том числе до сих пор не знаем и Солженицына. Спросите россиян, кто прочитал «Архипелаг Гулаг»,- и ответ будет шокирующим. Знают в общих чертах - слышали звон. О молодежи уж и не говорю. А надо бы, наверно, «Архипелаг...» вводить в школьную программу. Чтоб с юных лет прививка была. И тут уже речь далеко и не только о сталинизме, репрессиях. А о воспитании гражданина. Свободного человека в свободном обществе.
Ведь по сути «Архипелаг...» - это документ о том, как государство растоптало 200-миллионный народ. Всех вместе и каждого в отдельности. Растоптало права человека так, что никто даже слов подобных не знал - «права человека». Уверен, что современные школьники прочитают книгу именно так, в современном контексте. И сделают выводы. Спроецируют на действительность, на свое место, на место государства в его жизни.
Но вернется ли Россия к Солженицыну? Пока же готовится 30-томное, первое полное собрание сочинений. Тиражом 4 тысячи экземпляров.