Энни Лейбовиц: жизнь фотографа

Этюды о прекрасном
№44 (550)

Жизнь фотографа – именно так назвала свою, в полной мере исповедальную, выставку в Бруклинском музее Энни Лейбовиц, одна из известнейших американских фотохудожниц. Нужно отметить: в день презентации гигантской коллекции фотографий Лейбовиц (их почти две сотни) собрались здесь толпы – такова ее популярность в Америке да и во всем мире.
У Лейбовиц работы самые разные: великолепные огромные фотопейзажи (меня поразил один из них – терриконики, повторяющие рисунок гор, и четкая линия горизонта, отчеркнутая водной гладью), натюрморты, интерьеры, окрашенные грустным юмором жанровые картины... Фотограф обращает внимание зрителя на значимость детали в малом и большом, у нее не общие силуэты, начиненные деталями, а разработка, осмысление места и значения каждой из них, что реализуется и в многочисленных портретах.
А портретист Лейбовиц - замечательный. Американские критики считают, что сравнивать ее можно разве что с гроссмейстером фотопортрета Ричардом Аведоном. Отойти невозможно от двух потрясающих по глубине психологизма мужских портретов – Брайс Марден и Тони Кушнер, люди, на которых можно положиться и которым можно безоговорочно доверять. Выбирает ли Энни такие модели или умело подчеркивает, выявляет, проявляет в них мужское начало, истинно мужскую сущность, но видим мы на музейных стенах портреты настоящих мужчин.
Да не вымерли они! Просто нужно верить в их надежность, энергию, решительность, отвагу и душевную щедрость. Генералы Колин Пауэлл и Норман Шварц; актеры Дэниэл Дэй Льюис и Джонни Депп; танцовщики Михаил Барышников и Роб Бессерер; музыкант Мик Джаггер; вся королевская рать – ведущие американские режиссеры Джордж Лукас, Стивен Спилберг, Мартин Скорсезе и Фрэнсис Форд Коппола. Каждый – личность, каждый – мужчина.
И никакой помпезности, никакой парадности – Джек Николсон в заношенном халате мучительно что-то вспоминает; у Марка Морриса что-то не заладилось, он в отчаянии; Джон Ричардсон в раздумьях о будущем - неужто подошли к барьеру? Я солидарна с Лейбовиц в оценке художника спекулятивного толка Мэттью Барни – даже маска не может скрыть его сущности. Особенно хороши рожки: вдруг не бутафория, вдруг проросли?
Энни называют не только знаменитым фотографом, но и фотографом знаменитостей. Трудно сказать, кто кого ищет, важен результат: полное, до дна, раскрытие характера, отношения к жизни, пристрастий, словом, «копание в естестве». И рассказ о понятом – не элитарным языком, а просто и убедительно. Как в портрете Билла Клинтона тринадцатилетней давности – лучшем, по мнению журналистской братии, фотопортрете экс-президента.
Две старушки, черная и белая, а заботы да хворости одни. Беременная Деми Мур (нагая!) – эта фотография сделана по заказу журнала Vanity Fair. Впрочем, с Мур и Уиллисом Лейбовиц уже встречалась на их свадьбе. Итог – серия превосходных фотографий. И очень хороша, мудра и трогательна такая картина: лицом к нам беременная женщина, и ладони сильных мужских рук - на плодоносном ее животе.
Чрево женщины на сносях – одна из частых тем Лейбовиц. Она вообще (и это главное в ее творчестве) – художник темы. Сама так говорит об этом: «Ричард Аведон коммуникабелен был невероятно. Он постоянно беседовал со своими моделями, что и помогало ему выявлять их сущность, они попросту забывали, что позируют. Но я не могу говорить. Я ищу тему».
А еще ей свойственно предметно-образное восприятие действительности. Она берет идеи и образы не только прямо из жизни, но и из газетных материалов, из кино, с экранов телевизоров – отовсюду.
Она якобы повторяется. Это не совсем так, чтобы не сказать – совсем не так: всякий раз новые нюансы, новые ситуационные и образотворческие ходы. Зловещий силуэт бомбы на плакате; «Письма» - листки кому-то адресованные, но до адресата не дошедшие. Случайные записи даны объемно, как-то жестко. Мы слышим шорох судьбы, беспокойство, страсть, сомнения в выборе цели - все здесь.
И семейный альбом – эта тема особая, для Лейбовиц святая. Родителям, сестрам, брату, их детям предана она бесконечно, как был всю жизнь предан ее отец. Ну и снимает их талантливо, как всегда, тоже множество раз. Своей-то собственной семьи у Энни никогда не было. Хотя, хотя...
Не стоит рассуждать, что такое хорошо и что такое плохо, но 15 лет была Энни вместе с писательницей Сюзанн Зонтаг. Это были счастливые годы – полное взаимопонимание и любовь. Любовь? Наверное. Но это были и плодотворнейшие годы в творчестве обеих женщин. Годы вознесения. Лейбовиц очень много снимала Сюзанн. Снимала и в госпитале, когда судьба той уже была предрешена: рак беспощаден. После смерти подруги осталась одна, и желание иметь ребенка (женщина остается женщиной!) стало еще острей.
Энни из числа тех, кто задуманное реализует. В 52 года родила свою первую и единственную дочку. Саре Кэмерон Лейбовиц уже шесть лет. Очаровательная девчушка, фотографий ее на выставке множество, и даже из ряда превосходных детских портретов (тут Энни – мастер) они выделяются. Потому что осиянны материнской любовью.
Неуемное любопытство подтолкнуло меня спросить: «А кто отец?» Ответ поразил и по-настоящему сбил с толку: «Сын Сюзанн Зонтаг». По совести говоря, я растерялась... Коротенький этот вопрос задала двум подругам, с мнением которых считаюсь. Обе ответили, не задумываясь. Галина Фрумович, педиатр: «То, что художница родила, реализовала свое женское предназначение – просто замечательно. А все остальное не имеет значения». А Елена Довлатова, умница, высказала и вовсе интересную мысль: «Энни потеряла Сюзанн, которую любила, и ребенок, рожденный от ее сына, стал как бы ее продолжением».
... Это ты
Вложила мне голос,
Окликавший тебя...
Потрет Иосифа Бродского – один из лучших в портретной галерее Энни Лейбовиц. По силе проникновения, по глубине психологических обобщений это, пожалуй, лучший портрет великого русского поэта, которому она, американка, была чем-то неуловимо близка. Может, аналитичностью ума и чувств?
А вот самая лучшая пейзажная фотография: гнущиеся кривенькие березки, былую стройность потерявшие, но все еще прекрасные в своем сопротивлении всем ветрам. Они выстоят бурям назло. Непременно.
В Бруклинский музей бегут поезда метро 2 и 3, автобусы В41, 48, 69, 71 до остановки Eastern Parkway/Brooklyn Museum. Выходные дни – понедельник, вторник.