СИНЕМА: в поисках утраченного времени

Досуг
№8 (827)

 

Конечно, я порадовался его победе, хотя нисколько в ней не сомневался. У него длинный послужной список, но в оскаровском фаворите этого года французском фильме «Актер» Угги, не побоюсь сказать – лучше всех! Как правдоподобно он замертво падает, когда его друг - звезда немого кино Джордж Валентин - сначала понарошку, а потом всерьез решает покончить с собой, как зовет на помощь туповатого полицейского, когда горит дом, и жизнь Валентина повисла на волоске – появление Угги на экране в любой сцене умиляет до слез. И вот что важно – это супер-актер, таких больше в мире нет, недаром создатели французского фильма одолжили его у Голливуда, где он, ветеран, снимался во многих фильмах и готов уйти на пенсию, хотя ему только 10 лет. Но для обученного и ученого пса Угги - возраст солидный. Вот он и опередил своих человеческих коллег и за пару недель до оскаровской церемонии получил своего «оскара» - «Золотой ошейник». 
Уравниваю людей и животных? Почему нет? Что сказано в великой книге «Екклезиаста»? «Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?» Золотые слова.

А не пора ли, кстати, Угги засесть за мемуары? Ему есть чтo и о ком вспомнить. Пес не умеет писать? А кто из голливудских актеров умеет? Секрет Полишинеля: все киновоспоминания написаны от их лица профессиональными гострайтерами.   
 
Почему меня занесло на этакий ретроспективный лад? Да потому что вся эта 84-я по счету оскаровская церемония в лосанджеловском театре «Кодак» в это воскресенье пройдет под очевидным пассеистским углом.
 
Телевидение создает для зрителей мощный эффект присутствия, и я даже думаю, что смотреть такую церемонию на телеэкране, когда видишь всё и всех не с одной, а с нескольких точек зрения, сподручнее, чем сидя в самом зале. И ностальгическая концепция станет с каждым процитированным кадром и с каждым объявлением о награде все более и более очевидной.

И номинанты и будущие премианты – с явным уклоном в ностальгию: в поисках утраченного времени, как гениально назвал свою лирическую эпопею Марсель Пруст. 

Упомянутый «Артист» и вовсе немой черно-белый фильм, как дань любви, своего рода реверанс, или, как здесь говорят, homage, голливудскому кино до того, как Великий Немой заговорил: Чарли Чаплин, Гарольд Ллойд, Бастер Китон, Мэри Пикфорд, Дуглас Фэрнбекс – какие были звезды! 

Герой «Артиста» - суперзвезда немого кино на рубеже его перехода к звуковому, когда беззвучный актер оказывается не ко двору и вне игры: мускульная мимика при произнесении слов и фраз кажется ему уродующей человеческое лицо, и он уходит из кино вообще - не только из гордости, но и по эстетическим и психологическим соображениям. 

Ситуация трагическая, но режиссер-сценарист Мишель Хазанавичус в последний момент выруливает сюжет к традиционному голливудскому хэппи энду, и делает это без никакой фальши, а очень изящно – с помощью киномюзикла, которому чтo немое, чтo звуковое кино – без разницы. 

Конечно, легендарный суперпродюссер Харви Вайнштейн (родился в Квинсе, во Флашинге, где я сейчас живу), спонсируя «Артиста» (а до этого «Английского пациента», «Бесславных ублюдков», «Влюбленного Шекспира», «Король говорит», «Холодную Гору» и прочих, в конце концов, кассово удачных и общепризнанных фильмов), сильно рисковал, вкладывая в «Артиста» не только «душу живу», но и солидный капитал: кто в наше время пойдет смотреть немую черно-белую фильму да еще  с титрами! Не рискнешь – не выиграешь, или как говорил Паскаль, в таких случаях выиграть можно куда больше, чем проиграть. 

Как и прежде, расчет Харви Вайшнтейна оказался верным: ведь вероятной победе в борьбе за «Оскара» предшествовало триумфальное шествие «Артиста» по мировым фестивалям  – от Каннского фестиваля и «Золотого Глобуса» до BAFTA, британского аналога «Оскара», где «Артист» отхватил аж 7 наград! 

Здесь пару слов о суперпродюсере. 

Нисколько не умаляя значения в этой классной стилизации под немой фильм его режиссера Мишеля Хазанавичуса и прекрасных актеров - очаровательной Беренис Бежо (кстати, жены режиссера) и блистательного Жана Дюжардена, который  играет трагикокомическую роль Валентина (ему-то уж «Оскар» обеспечен), скажу все-таки, что в современном кино значение продюсера колоссальное и отнюдь не сводится к роли прокатчика: от выбора сценария и работы со сценаристом до кастинга, работы в студии, раскрутки и пиара. 

Когда Харви Вайнштейну показали черновик фильма, и уже на этом этапе работы авторы заложили последнее, чтобы сделать то, что сделали, и все равно им грозило банкротство и фиаско, и денег на продолжение не было, Вайнштейн был так взволнован и так сам увлекся, что решил разделить с ними риск, - несмотря на то, что дистрибьюторы от фильма наотрез отказывались. 

Вайнштейн точно выразился: решил продвигать не просто фильм, а целое переживание. И это ностальгическое переживание станет лейтмотивом  оскаровской церемонии. Хоть я и не отгадчик, но думаю, прославленные статуэтки получат ретрофильмы «Артист», «Хьюго» (в русском прокате «Хранитель времени»), «Полночь в Париже». 

Кстати, к тому же разряду я бы отнес и исторические ленты, будь то фильм о дружбе мальчика и лошади в Первую мировую войну («Боевой конь» Стивена Спилберга) либо о Маргарет Тэтчер («Железная леди»), за роль которой Мэрил Стрип уже получила кучу наград и может отхватить очередного «Оскара», если ее не опередит Глен Клоуз, которая играет роль женщины-мужчины в опять-таки историческом фильме «Альберт Ноббс». 

Добавьте сюда «Потомков», где генеалогически перемешены разные поколения одного гавайского семейства (привет их земляку Бараку Обаме!).  

Особняком в этом историческом списке стоит польский «холокостный»  фильм Агнешки Холланд «In Darkness” («Во тьме», а в русском прокате «Укрытые») в отнюдь не главной оскаровской иерархии за лучший иноязычный фильм (соперник – иранская семейная драма «Развод»). 

Как человек слезоточивый (и откуда только они берутся, эти влажные потоки  из наших глаз?), я сильно переживал на фильме Агнешки Холланд. Основанный на реальной истории, фильм достает чуть ли не каждым кадром, будучи не мелодрамой, а настоящей и сложной трагедией: жуликоватый Леопольд Соха – по жизни отнюдь не праведник, но, рискуя жизнью, совершает подвиг и спасает в городской канализации группу львовских евреев. А когда спустя год Соху насмерть сбивает пьяный шофер, его земляки говорят: «Это его Бог покарал за то, что он прятал жидов». 
Мурашки по коже.    

Но этот фильм – исключение. В остальных же на воскресной оскаровской церемонии будет очевидна ностальгическая тенденция. Типа – если воспользоваться трюизмами – «Вперед, в прошлое» или «Мама, роди меня обратно». 
Ну, некомфортно, неуютно как-то реальным режиссерам и вымышленным персонажам в собственном времени – и они отправляются в вымечтанное прошлое. 

Если в «Артисте» это происходит буквально, и Мишель Хазанивичус реализует – точнее, материализует – свою эстетическую страсть в имитацию черно-белого немого кино, то в других ретрофильмах это происходит по сюжету фильмов.  
Взять того же «Хранителя времени» нашего голливудского ветерана Мартина Скорсезе. Сюжет прямо-таки волшебный, хоть и немного паточный: французский мальчик по имени Хьюго ремонтирует автоматон - старинный робот, первый в мире компьютер, чтобы с его помощью воссоздать биографию известного кинорежиссера Жоржа Мельеса, который первым перешел от простых кинороликов к художественному, игровому кино и поставил такие фильмы, как “Дело Дрейфуса”, “Путешествие на Луну”, “Гулливер” и множество других. Опять-таки дань немому кинематографу, но главное – вояж в вожделенное прошлое. 

Самый показательный в этом отношении сюжетный драйв у Вуди Аллена в «Полночи в Париже» - недаром именно за сценарий он получает премию за премию: от «Золотого глобуса» до награды Гильдии киносценаристов, а теперь вот претендует на «Оскара». 

Честно, я не безусловный поклонник этого мастера, да и к этому фильму у меня претензий навалом: и то, что французская столица в прологе – как раскрашенные открытки с набивших оскомину парижских достопримечательностей, и то, что в ретро, куда из нашего времени попадает герой, набор джентльменских банальностей, и «исторические» персонажи – Пикассо, Матисс, Хемингуэй, Скотт и Зельда Фицджеральды, Элиот, Дали, Бунюэль, Гертруда Стайн –тривиальны, насквозь цитатны и «квотируют» собственные произведения, а потому волшебство переноса во времени исчезает, исполнение отстает и компрометирует замысел, но сам замысел, несмотря на клише, – супер. Тем более есть и несомненные находки, милые и пикантные эпизоды. 

Скажем, как главный герой фильма писатель Гил, каждую ночь переносящийся из современного Парижа в Париж 20-х годов, подсказывает кинорежиссеру Бунюэлю сюжетный ход в его фильме, потому что Гил этот фильм давно уже видел в своем – настоящем - времени. Или как Гил дает свой автобиографический роман на прочтение знаменитой Гертруде Стайн, и та обращает внимание на подозрительный пробел: что делает невеста Гила по ночам в его отсутствие? И возвратившись наутро в свое время, Гил устраивает невесте бурную сцену ревности. 

А что, забавно. 

К этому надо добавить хорошую игру актеров – как профессиональных (скажем, Эдриен Броуди в роли Сальватора Дали), так и непрофессиональных: в роли гида по Парижу – красавица Карла Бруни, первая леди Франции.     
Не в этом, однако, цимес. Или, как сейчас говорят, фишка. 

Вуди Аллен не был бы Вуди Алленом, а он не только сценарист, режиссер и актер, но и остроумный писатель, если бы ограничился машиной времени, которая переносит его героя в прошлое. Это было бы неоригинальным, однозначным и прямолинейным, в лоб, решением. 
 
Вместо удвоения во времени, Вуди Аллен утраивает сюжет, и Гил обнаруживает  среди своих новых друзей в Париже 20-х годов ностальгирующего персонажа, которого тоже не устраивает его время, и он переносится в прошлое, где встречается с Тулуз-Лотреком, Гогеном и Дега. А еще сыщик, нанятый отцом невесты Гила, чтобы узнать, где пропадает по ночам Гил – так вот, этого сыщика заносит и вовсе в Версаль в эпоху уж не знаю какого по номеру Людовика, где его принимают за шпика и откуда ему уже никогда, похоже, не выбраться. 

Такая вот катавасия времен, бесконечные перескоки из одного времени  другое. Как анфилада, из зала в зал, в Зимнем дворце. 

Это настоящая авторская находка, которая, собственно, и подсказала мне идею этого эссе. 
Сама по себе эта ностальгия по прошлому служит мощным импульсом искусства. Пусть это и иллюзион. Как удачно выразился поэт Александр Кушнер:          

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.