Дебаты во Флориде и Огайо

Факты. События. Комментарии
№42 (442)

На прошлой неделе начались публичные, перед телекамерами, дебаты претендентов на Белый дом. Первый раунд прошел во Флориде и целиком был посвящен внешней политике. Сторонникам республиканцев он не понравился, и они объявили его скучноватым. Раунд и впрямь мало походил на недавние карнавальные шоу обоих партийных съездов. Там гремела бравурная музыка, пели патриотические песни, произносились пламенные речи. А тут один сказал – второй коротко прокомментировал, второй сказал – первый ответил. Да еще все время про одно и то же – про Ирак. [!]
Сторонникам демократов раунд, наоборот, пришелся по душе. В прямой полемике Джон Керри оказался посильней Джорджа Буша, что тут же несколько повысило шансы кандидата от Демократической партии на успех в президентской гонке.
Называть первые дебаты скучными не стоит потому, что были в них и забавные моменты. Многие обозреватели обратили внимание на то, как оба кандидата зацикливались на определенных речевых пассажах. Джон Керри раз пять называл вторжение в Ирак ошибкой, будто сегодня перед страной не стоит иная проблема – как с честью покинуть Ирак? Джордж Буш столь же часто повторял, что его оппонент постоянно меняет свои мнения, словно настоящий политик не обязан реагировать на изменения ситуации.
Замечены и манипуляции с цифрами, продемонстрированные кандидатами. Керри, например, упорно настаивал, что на Ирак будет потрачено 200 миллиардов, тогда как утвержденный федеральный бюджет предполагает расход в 80 миллиардов долларов. Буш заявил, что в Ираке уже подготовлено 100 тысяч человек для местных служб безопасности, хотя известно их сегодня лишь чуть больше 8 тысяч и еще 46 тысяч проходят тренировки. Он же без тени смущения говорил о мощной коалиции государств в Ираке, как бы забывая о том, что 6 стран из коалиции вышли, 16 выделили меньше, чем по 200 солдат, а руководители ряда стран готовятся к выводу своих войск.
Что ж, подобные мелкие подтасовки в политике дело обычное. Гораздо важнее, что первый раунд дебатов обозначил две принципиально разные точки зрения на то, как должны складываться отношения Соединенных Штатов с внешним миром. Американские консерваторы крайнего толка и сегодня, в эпоху глобализма, предпочли бы изолировать страну от мира, а если это невозможно, действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Президент не чужд именно такой точке зрения. Кандидат от демократов придерживается иного мнения: США в своих собственных интересах обязаны дорожить традиционными союзниками и считаться с решениями международных организаций, особенно ООН. Естественно, тот и другой в качестве доказательства своей правоты ссылались на предысторию вторжения в Ирак. Президент по-прежнему высказывался в защиту военной операции без поддержки Совета безопасности, его оппонент решительно возражал.
Чье мнение ближе среднему американцу? Совсем недавно Чикагский консультативный совет по международным проблемам провел опрос по этому поводу в разных штатах страны. Итоги таковы. 66 процентов опрошенных высказались за поддержку решений ООН, даже если эти решения идут вразрез с политической линией Белого дома. 59 процентов считают, что все постоянные члены Совбеза должны быть лишены права вето. 74 процента желают, чтобы ООН располагала своими вооруженными силами и возглавляла их при решении военных конфликтов. 59 процентов готовы платить дополнительные налоги в пользу ООН, если такие международные силы будут созданы. Цифры красноречивые, но трудно сказать, насколько они доказательны для политической элиты страны.
Сразу же после завершения дебатов телеканалы провели серию опросов среди зрителей. Большинство, как известно, победителем в дискуссии назвало Джона Керри. И только в русскоязычной среде итоги интерактивного голосования, проведенного на радио и телевидении, оказались полярно противоположными. Тоже пища для размышлений.
Следом за дебатами кандидатов на высший государственный пост состоялись дебаты Дика Чейни и Джона Эдвардса, выдвинутых своими партиями на должность вице-президента. Поскольку предвыборными соглашениями предусмотрена лишь одна такая встреча, круг обсуждаемых проблем расширился. Возможно, именно по этой причине дискуссия прошла поживее, поэнергичнее. Студенческая аудитория, собравшаяся в актовом зале кливлендского университета, штат Огайо, чтобы послушать оппонентов, позволила себе вопреки договоренности, то смешками, то выкриками реагировать на самые острые моменты споров.
Львиная доля времени снова была отдала Ираку, хотя заранее можно было предположить, что ни Чейни, ни Эдвардс не станут даже на йоту отступать от позиций, обозначенных их боссами – Бушем и Керри.
С другой стороны, мнения по многим другим вопросам, высказанные в Огайо, наверняка будут тождественны тому, что скажут Буш и Керри на следующих встречах друг с другом 8 и 13 октября.
Конечно, никто из нас не ждал, что участники дебатов смогут за две минуты дать исчерпывающие ответы на все вопросы, заданные ведущей. О путях борьбы со СПИДом, видимо, и спрашивать не стоило – слишком специфическая и сложная материя. Эдвардс, правда, обещал на эти цели выделить больше средств, однако все понимают, что не только в деньгах дело. Не очень внятными были суждения оппонентов о способах сокращения безработицы, что тоже понять нетрудно. Кто знает, как всех обеспечить рабочими местами, пусть смело поднимет руку, а обе политические партии будут дружно аплодировать. Вопрос ведущей об отношении к однополым бракам не вызвал особого интереса ни у Чейни, ни у Эдвардса. Действующий вице-президент, чья дочь, как всем известно, лесбиянка, отделался неопределенными междометиями. А Эдвардс попросту запутался в объяснениях: с одной стороны, брак это союз мужчины и женщины, с другой – не надо нарушать гражданские права геев и лесбиянок, предоставляемые лишь тем, кто находится в законном браке. Как совместить одно с другим, Эдвардс не пояснил, зато ухитрился потрафить избирателям, придерживающимся по этому поводу разных точек зрения.
Оба участника дискуссии согласились, что в стране недопустимо возрос вал судебных тяжб, что прежде всего сказалось на стоимости медицинских услуг и соответствующей страховки. Дик Чейни не преминул напомнить, что его оппонент – адвокат по профессии, и поддержал предложение Буша об ограничении суммы иска к врачам 250 тысячами долларов. Эдвардс посчитал более приемлемым контроль за деятельностью адвокатов. Возможно, оба варианта одинаково пригодны для решения проблемы.
Возвращаясь к сфере внешней политики, обозреватели не могли не отметить все той же глубокой межи, разделяющей претендентов на Белый дом. Как и во Флориде, оппоненты, касаясь иракского вопрос, бросали на чаши весов и вполне солидные аргументы, и сомнительные суждения. К числу последних, наверное, можно отнести уничижительную оценку, вынесенную Эдвардсом союзникам США по коалиции. Странно воспринимается и утверждение Чейни о том, что напор палестинских террористов на израильтян ослабел только по причине разгрома саддамовского режима.
Первые отклики на теледебаты в Огайо показывают, что большинство посчитало победителем Джона Эдвардса. Он выглядел спокойнее и уверенней оппонента, то и дело нервно потиравшего руки. Не осталось незамеченным и определенное великодушие демократического кандидата. Он ведь мог куда язвительней упрекнуть Дика Чейни за грехи корпорации «Хиллибартон» в Ираке. Воздержался Эдвардс и от критики действий вице-президента на первом этапе иракской военной кампании, когда Чейни по существу создал внутри президентской администрации что-то вроде самостоятельного правительства, отодвинул в сторону Госдепартамент, разрушил координационную связь между отдельными звеньями управления страной. Если уж кого винить за тот раскол в администрации, который затем пришлось с трудом преодолевать, то, по всей вероятности, не Буша, а вице-президента.
Не стоит преувеличивать значения побед демократов в публичных дискуссиях. Во-первых, впереди еще два раунда дебатов между Бушем и Керри. Во-вторых, далеко не весь американский электорат при голосовании будет руководствоваться одними только впечатлениями от увиденного на телеэкране. Наконец, в-третьих, при нынешних темпах перемен в мире и за три оставшиеся до 2 ноября недели могут произойти события, способные оказать влияние на результаты президентских выборов.