СТАРИННЫЕ ЗАДАЧИ

Шахматно-шашечный клуб
№12 (412)

Финал, 1-й тур
А. ШАХМАТЫ
В обеих позициях - ход белых.
Мат в 4 хода.
А.Галицкий, 1897
4 очка
С.Лойд, 1881
Белые: Крf4, Фе8, Ке4, п.b4; Черные: Кре6, п.е7 (5 очков)
* * *
Pешения задач предварительных этапов:
1. У.Гринвуд (Сb1); П.Уильямс (Фh3).
2. Д.Шумер (Сс8); Е. и Ю.Пьюг (Ла4).
3. Д.Кэмпбелл (Фh8); С.Лойд (Фа1).
4. У.Бон (Кс6, Крf2); У.Шинкман (Лh1).
5. Ф.Хили (Крd7, Лd5); С.Лойд (Лb3 Кре5/ Ле3).
6. Д.Хармс (Ле3, Фf4); В.Набоков (Кd7 dе/Кb6, если Крхе4/Лf1).

В. ШАШКИ
В обеих позициях - белые начинают и добиваются ничьей.
(Общая оценка- 7 очков)
М.ГОНЯЕВ, 1883
М.ГОНЯЕВ, 1886.
Белые: Д.с5; Черные: а3, d8, е5.

С. ВИКТОРИНА
Вашему вниманию предлагается рассказ Юрия Мамлеева (род. 11 декабря 1931, в Москве). В 1975 г. писатель эмигрировал в США. Преподавал в Корнеллском университете. Издавался на английском, французском и других европейских языках.
«Что будет дальше?!» - вопрос, который в конце своего рассказа о неизвестном шахматисте из Подмосковья автор задает читателям. Ответ на этот вопрос является обязательным заданием нашего конкурса.
(Оценка - 15 очков).
ВЕЛИКИЙ ЧЕЛОВЕК
Городишко Мучево, что под Москвой, неуютен, грязен и до смешного криклив и весел. Правда, веселы там больше вороны и галки, которые, как черные, забрызганные мальчишки с крыльями, носятся по небу, как по двору. Новые дома выглядят здесь абстрактно и гноятся людьми. Людишки в них - с разинутым ртом, ошалелые, шумные от новизны пахнущих краской квартир и от тесноты. Старые дома, сбившиеся кучкой, поласковей, позагадочней и пахнут вековым деревом; народ в них - темный, осторожный, с ножом по карманам; ходит поодиночке, на цыпочках и матерится с оглядкой.
В этаком-то домишке, в отдельной комнате, в стороне от родителей, жил парень лет 19, Петя Гнойников, шахматист. Личико он имел аккуратное, в смысле скрывания своих дум, точно надвинутое на большие, но запрятанные где-то в глубине жадно-самодовольные глазки. Тело у него было в меру полное, а голос нервный, поросячий, как будто его всегда резали. Больше всего на свете Петя Гнойников любил свои мягкие, белые руки и игру в шахматы. Руками он брался за горячий стакан с крепким чаем и передвигал шахматные фигурки. Учился он плохо, дома его тоже как-то преследовали, но Петя не огорчался, а обо всем имел собственное мнение, храня его затаясь. Так же затаясь он еще с пятого класса стал часто играть в шахматы. Потихоньку играл, потихоньку. И так случилось, что в этом маленьком городишке было не так много более или менее хороших шахматистов, а Петя Гнойников все выигрывал и выигрывал, сначала у однокашников, потом и посерьезней. Бывало, прибьют его где-нибудь во дворе за подлость или уколют тонкой иголкой в живот, а он, тихо поскулив, запрется у себя в комнатке и, обслюнявившись до истомы, обыграет кого-нибудь в шахматишки. Потом ляжет и полежит на мягкой кроватке, сложив руки на животике, отдыхая.
Играл Петя Гнойников аппетитно, мусоля шахматные фигурки, то поглядывая на противника въедливо-романтическими, удовлетворенными глазами, то застывая в покое, как наевшийся кот.
Постепенно в нем росло убеждение, что он великий человек. Часто, укрывшись с головой под одеялом, он долго ночами выл от сознания того, кто он такой. Успокоившись, протягивал из-под рваного одеяла нежную ручку и закусывал это сознание ломтем колбасы. Жизнь его между тем, по мере того как он взрослел, становилась все тоскливей и тоскливей. Как бы окруженная пустотой. И только шахматы привязывали к себе.
Однажды, просматривая в журналах партии выдающихся шахматистов, ему пришла в голову мысль, как бы подставлять себя на место чемпионов и воображать, разыгрывая партии, что это он, а не они выигрывает эти партии. И что ему принадлежит вся слава и все внимание, доставшиеся в реальной жизни на их долю. С тех пор эта страсть стала его тайным, судорожным бытием, в которое он погружался и на радости в морозное, солнечное, обращенное к жизни утро, и в одинокий, безразличный день, и после побоев, и после серых сновидений. На душонке становилось жутко, холодно, но постепенно могучие, неистребимые объятия мании величия охватывали его душу до конца. Гнойников занавешивал окна и упивался этим величием. Разговаривал с Капабланкой, Алехиным, Смысловым. Но все было в меру, без безуминки, без надрыва, только разве с тихо-одинокими взвизгами. Поговорит - и чайку попьет, книжку почитает, за мукой сходит. Эта мания величия необходимо дополняла сознание земных побед над местными шахматистами и делала его устойчивым и самодовлеющим. Чувство реальности свое он никогда не терял, а это было для него так - игра как игра... Почему бы и не поиграть? Вернее, даже не игра, а утонченный разврат, иногда с истерикой, со слезами, с криками, но всегда с нелепо-самодовольным концом.
Но Алехин Алехиным, а сам Петя Гнойников хотел и надеялся, что он будет все-таки великим шахматистом, потом, не сразу; а игра в Алехина - это, так сказать, предвкушение будущего... А для настоящего Гнойникову были достаточны и эти жадные победы над мучевскими шахматистами, и это неопределенно-самодовлеющее сознание, даже без всякого конкретного заглядывания вперед...
(Продолжение следует)


Комментарии (Всего: 1)

прикольный сайт! много чего приглянулось! админы умницы!!

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *