ЧТО скрывается за словом

Литературная гостиная
№48 (344)

В разговор двух стариков втесаться трудно: не поймут иногда простого вопроса, будто бы он произнесен на незнакомом языке. Да и отторгнут, скорее всего, нового собеседника, не пустят в свою беседу, которая, чуть начавшись, расставляет вокруг себя пограничные знаки, а то даже таблички с надписью «Посторонним вход воспрещен».
А еще это ограждение беседы похоже, может быть, на прутья беседки, в которую этому постороннему заходить и неудобно, и незачем.
Тут вот что сразу важно понять. Язык стариков особ: на каждое слово у них столько налипло всего за долгие годы, таким оно стало грузным, что скажут его, вымолвят - и надо передохнуть.[!] Да и не нужны рядом другие слова, такие же тяжелые, так же облипшие временными подробностями, как облипают любые предметы ракушками на морском дне.
Скажет примерно один своему сверстнику да еще земляку:
-Картошка у них - ну прямо любая...
-Да, - ответит годок, - картошка...
И оба замолчат. Потому что за словом «картошка» у них не клубни, кои они покупают в магазине, а: огород не таких уж далеких лет, и война за него, и сосед-алкаш, на чьем участке только сорняки, и сама война, когда картошку называли «вторым хлебом», и блестящая от работы лопата, и копка огорода по весне (после Пасхи), и окучивание каждого кустика, и ожидание дождя, и сбор урожая, и полные мешки наконец - запас на зиму, которая неизвестно чем может обернуться...
И еще проронит первый:
-Мяса - завались! Какого только нет!
-Это точно. Мяса здесь - бери не хочу.
За словом «мясо» у обоих - остервенелые очереди, невозмутимая морда продавца в нечистом халате, кидающего на весы огромную кость с крохотным кусочком плоти и кусок сала вдобавок («куда я потом это дену?!»). Реплика жены дома: «Вот сволочи! И когда это издевательство над людьми кончится?». Очередь - а то и пустые полки и табличка «Мяса нет»...
В то памятное обоим старикам время свиные головы, выставленные иногда в витрине мясного магазина вместо мяса, называли «портретами». А сами портреты красовались вдоль правительственных зданий во время парадов...
Сахар, если вспоминается вдруг, то - желтый, крупный, времен войны, то тяжелый, мокрый - его ушлые завмаги держали ради наживы рядом с водой, он послушно впитывал влагу, а дома, в сахарнице, превращался в камень, который с проклятиями долбили чуть ли не зубилом.
...А самая длинная очередь у нас была совсем еще недавно к Основателю всех очередей, которые как начались в 1917 году, так, кажется, до сих пор кое-где и не кончились.
Интересное существует слово - «отпустить». Оно означает и «позволить кому-либо уйти», и «дать кому-то свободу», и «выдать что-то, отмерить». В советское время оба значения слились в одно - «отпустите, ради бога!» То есть и продукт, и из очереди.
Другие памятные слова уходят вместе со стариками в небытие. Это слова (выражения, призывы) - фантомы, их уже нужно многим объяснять. Но старики-то их ой как помнят! «Конец квартала», например, и «аврал». «Пятилетка - в 4 (3) года!». «Советское - значит отличное!». «Встречный план» ( в анекдоте по этому поводу показывали два кукиша друг против друга). «Пятилетка качества». «Перестройка»...
Вот почему, когда разговаривают два старика, трудно втесаться в их разговор; язык их особ и может быть понят только сверстником, да к тому же и земляком.
ПРИЗРАК
Было же однажды произнесено гробовым голосом:
-Призрак бродит по Европе... призрак коммунизма...
Так нет, не прислушались - ни к слову «призрак», коего страшнее нет, ни к слову «бродит», не поняли мрачного предостережения, хотя, может быть, пробежал у кого-то тогда мороз по спине... не всполошились все разом - и пришел призрак в страну, набросил на нее свою тень и надолго в ней поселился, распложаясь, множась... а потомки того призрака бродили меж людьми, делая саму их жизнь призрачной, невсамделишной...
А потом, конечно, рассеялся призрак, как ему и полагалось.
А какой новый призрак бродит сейчас по миру? Ведь мы без них не можем...
ДЕНЬГИ НЕ ПАХНУТ
Сказал как-то мой постоянный собеседник в противовес известной крайней циничностью фразе:
-Было бы правильнее, если бы деньги все-таки пахли. Если бы они нестерпимо воняли грабежом, убийством, обманом, воровством, рэкетом...