Сквибб-парк

История далекая и близкая
№49 (711)

Почему Брайтон зовётся Брайтоном? Какой секрет таится в названии Эммонс-авеню? В чем провинился человек, давший название Фултон-стрит? И кто такие Крапси, Бенсон, Белмонт, Кнапп и Мермэйд, в честь которых названы улицы? На все эти вопросы вы сможете найти ответы в нашей рубрике, посвящённой истории названия нью-йоркских улиц.

Расположенный в бруклинском даунтауне Сквибб-парк назван в честь легендарного аптекаря Эдварда Сквибба (1819 - 1900). Этому человеку удалось вывести нью-йоркскую медицину на принципиально новый уровень, закрепив за аптеками длинный свод правил, который строго сохраняется и по сей день.
Сквибб получил медицинскую степень в 1845 году и уже к 28 годам стал одним из самых перспективных военно-морских хирургов восточного побережья. От своих коллег он отличался фанатичным пристрастием к старинным книгам по медицине. «Древние римляне делали операции гораздо искуснее наших врачей, - постоянно повторял Сквибб. – В своей профессии я больше доверяю людям, которые жили две тысячи лет назад, чем тем, кто живёт сейчас...»
Доктор проводил самые разные операции, однако чаще всего ему приходилось делать ампутации конечностей на военных кораблях. Так, в феврале 1850 года Сквибб установил своего рода рекорд, который моментально попал в американские медицинские журналы. Торговый корабль, на борту которого находилось 109 человек, потерпел крушение вблизи нью-йоркских берегов.
Благодаря спасательной операции 65 человек удалось спасти, но долгое пребывание в ледяной воде привело к сильнейшим обморожениям. За 36 часов непрерывной работы Сквибб и двое его ассистентов отрезали 99 конечностей. 
После этого случая авторитет доктора резко подскочил. Его стали приглашать частные клиники и медицинские академии. Однако оперировать богачей и преподавать Сквибб наотрез отказывался: «На флоте тысячи молодых солдат нуждаются в хирургической помощи. Я назову себя предателем, если сначала буду помогать кабинетным чиновникам, а потом умирающим военным...»
В 1853 году Сквибб опубликовал огромную статью во всех медицинских журналах Америки. Он раскритиковал всю существующую систему здравоохранения и назвал главную ошибку современных докторов – несоблюдение гигиены во время операций и процедур. «Каждый третий пациент впоследствии умирает от заражения крови, потому что наши врачи берут в руки скальпель с таким же равнодушием, как вилку во время обеда, - писал Сквибб. – На мексиканских мясобойнях царит большая чистота, чем в нью-йоркских операционных...»
Доктор заявил, что в течение 1853 года свыше девятисот солдат умерли от попавшего в рану конского волоса. Причина - хирурги приезжали к истекающим кровью пациентам на лошадях и сразу же приступали к операции. «Спешка – гарантия провала, - любил повторять Сквибб. – Если вы действительно хотите помочь человеку, то никогда не торопитесь. Пусть лучше про вас скажут: пациент умер из-за того, что доктор слишком долго мыл руки...»
В 1857 году Сквибб запатентовал усовершенствованные формулы эфира и хлороформа. Эти жидкости стали успешно применяться при анестезии, а также для усыпления безнадёжно больных людей. В этом же году доктор заявил о прекращении своей карьеры хирурга: «Пальцы мне больше не доверяют. Я стал делать слишком много ошибок и лишних движений. Это конец...»
Военачальники умоляли Сквибба остаться на посту главного военно-морского хирурга Нью-Йорка, однако врач наотрез отказался. Во время банкета, приуроченного отставке Сквибба, мэр Большого Яблока Фернандо Вуд сказал: «Уважаемый доктор, вы сделали очень многое для нашей медицины,, и вряд ли мы сможем найти вам достойную замену. Будьте добры, назовите напоследок имя преемника, и мы обязательно назначим его на ваш пост».
Сквибб неожиданно достал из кармана длинный список врачей, написанный от руки, и передал его Вуду со словами: «Помните о своём обещании, уважаемый мэр. Здесь 86 кандидатур, и все они должны быть немедленно утверждены».
Самое интересное в данной ситуации заключалось в том, что в списке Сквибба отсутствовали именитые врачи. Он выбрал малоизвестных профессионалов, которые не гнались за славой и большими деньгами, порекомендовав их на высокие должности: от бруклинского участкового до личного врача самого Вуда.
Озадаченный мэр всё-таки сдержал своё слово, и уже через несколько дней вся врачебная верхушка Нью-Йорка обновилась. Масштабная замена положительно отразилась на качестве лечения. Например, количество медицинских ошибок сократилось в четыре раза за последующие шесть месяцев.
Сквибб тем временем купил большой кирпичный дом в Бруклине и на время забыл о медицине. Однако уже в 1860 году он торжественно объявил об открытии собственной аптеки, которая поразила чиновников и докторов своими масштабами. Аптека занимала три этажа, а в подвале и на чердаке располагались суперсовременные (по тем временам) лаборатории.
Первое, что бросалось в глаза при входе в аптеку, – кристальная чистота, царившая в помещении. Сквибб просил всех покупателей и ассистентов надевать на ноги бахилы, а на лицо – марлевую повязку. Более того, каждый человек, переступивший порог аптеки, был обязан тщательно мыть руки.
Аптека предоставляла потрясающий сервис, причём Сквибб по-прежнему не делал скидок и поблажек клиентам из высшего общества. Все люди выстраивались в единую очередь на покупку и заказ лекарств. Учреждение работало круглые сутки, но Сквибб принимал людей исключительно с шести утра до полудня. Всё остальное время он трудился в лаборатории.
В 1863 году в аптеку заглянул нью-йоркский мэр Джордж Апдайк. «Я никогда в жизни не болел, но внезапная боль в пояснице лишила меня возможности сидеть за письменным столом», - пожаловался он. Аптекарь выписал Апдайку мазь, и уже через сутки градоначальник был здоров. Обрадованный мэр на протяжении двух часов выступал на главной городской площади (ныне – манхэттенский Юнион-Сквер), расхваливая аптечный бизнес.
Так Эдвард Сквибб получил единоличное право инспектировать городские аптеки и в одиночку назначать или увольнять нью-йоркских аптекарей. Требования к открытию медицинских учреждений выросли до такой степени, что некоторые европейские врачи уезжали обратно, потому что не могли придерживаться строгих правил.   
Однако даже уволенные аптекари втайне восхищались Сквиббом. Этот уникальный человек верил, что современная медицина способна победить любую болезнь. «На самом деле работать со мной очень легко, - говорил Сквибб. – Просто выучите наизусть мою брошюру о ведении аптечного бизнеса».
К 1895 году количество аптек, работающих по методике Сквибба, достигло двухсот. Знаменитого аптекаря не любили только в Калифорнии. Врачи с западного побережья считали, что он уделяет слишком много внимания чистоте в бизнесе и персоналу. Довольно известный калифорнийский доктор Чарльз Грофф открыто заявил: «Аптека – это бизнес, который приносит деньги. Если следовать всем советам мистера Сквибба и нанимать на работу исключительно высококвалифицированных фармацевтов, то можно разориться в первый же день».
Сквибб ответил Гроффу в одной из нью-йоркских газет: «Если вы лечите людей для того, чтобы заработать деньги, то лучше смените профессию. Станьте, например, лакеем или сапожником...»
Знаменитый аптекарь умер в 70-летнем возрасте за один день до своего 71-го дня рождения. Он даже не успел оставить завещания, так как верил, что «отметит 100-летие в здравом уме».
Делёжка наследства Сквибба сопровождалась скандалами и судебными тяжбами. Многочисленные дети и внуки хотели заработать на имени легендарного потомка, который, кстати, никогда не уделял деньгам столь пристального внимания. В итоге аптечный бизнес Сквибба прекратил своё существование уже в 1903 году. Он был продан за бесценок ассоциации английских врачей...