ФАНТАЗИИ И трюки РЕЖИССЕРА ДОМИНИКА Серрана

Культура
№41 (599)

АЛЛА ЦЫБУЛЬСКАЯ
Артистический директор театра “Ля Джун Лун” из Миннеаполиса Доминик Серран, приглашённый Американским репертуарным театром Бостона, представил две премьеры, составляющие единое целое. Это “Дон Жуан Джиованни” и “Фигаро”- “гремучая смесь” из опер Моцарта “Дон Жуан” (либретто да Понте  по пьесе Тирсо де Молины)  и “ Свадьба Фигаро”(либретто да Понте)  в смешении с пьесами “Дон Жуан” Мольера  и  Бомарше “Безумный день, или  Женитьба Фигаро”.
Итак, для чего потревожена, объединена или противопоставлена классика  двух жанров XVIII века?
Именно потревожена, поскольку изрядную долю  осовременивающего и шокирующего  текста  внёс  участник спектаклей, исполнитель ролей  Сганареля и Фигаро Стивен  Эпп.  Великолепный драматический артист, он – несомненный адепт постановщика Доминика Серрана в воплощении театральных идей, которые с озорством  ставят смысл с ног на голову и предоставляют возможность на одной сцене  находиться и актерам драмы, и певцам оперы. Ещё не закончил фразу Сганарель - Стивен Эпп, как запел Лепорелло - Брэдли Гринвальд (напомню, что в опере Сганарель переименован в  Лепорелло). Объединена и противопоставлена именно классика, поскольку другой участник спектакля - представитель мира оперы, исполнитель партий Лепорелло и графа Альмавивы - Брэдли Гринвальд,  очевидно, в целях доходчивости осуществил музыкальную адаптацию, сведя богатство оркестровых партитур к скромному  компактному звучанию квартета под руководством  пианистки Барбары Брукс. Получился такой “надежды маленький оркестрик”, с воодушевлением вступающий в “дозволенные” при многочисленных купюрах моменты.
Серран ставит не оперы, а фантазии по их мотивам. Поэтому ему не нужны подробности в виде оперных увертюр. Скорей - к сердцевине!  Как скальпелем он рассекает действие и опер, и пьес в поисках смысла, скрытого красотами музыки, богатствами которой  безжалостно  жертвует. Он аппелирует к сюжету, играет с ним и ищет, что нового может возникнуть в опере   от такого  яростного внедрения драматических мотивировок. Однако Серран, драматический режиссер, видимо, не догадывается о том, какой  великой властью наделён  старинный могучий и условный  оперный жанр, который в итоге  начинает  мстить ему за вторжение на его заповедную территорию.
Итак, Серран использует эмоциональное воздействие оперного жанра, ему самому не доверяя. Логику, резоны и доводы он ищет в драматургии. Но рано или поздно одно с другим перестаёт стыковаться.
И в “Дон Жуане”, и в “ Фигаро” Доминик Серран  играет главные роли, ставя между ними знак родства. Они отражаются друг в друге – этот постаревший и абсолютно лишенный сексуального “драйва” “Дон Жуан”. И даже не Дон Жуан, погибший молодым, а по облику скорее Казанова, доживший до старости. И Альмавива - не тот обаятельный под именем Линдора пылкий влюбленный из “Севильского цирюльника” Россини, а весьма потрёпанный  и похотливый Альмавива, давно изменяющий своей жене Розине и не влюбленный ни в кого другого. Если этих двух персонажей, лишённых привлекательности, что-либо и интересует, то только то, как попользоваться какой-нибудь новой дурочкой.
Внимание сфокусировано на  ”тьме низких истин”. Метаморфоз много. Действие динамично.
В “Дон Жуане” герой бродяжничает  в машине и  в компании  персонажей времен чикагских гангстерских налётов. Поэтому отца  соблазненной донны Анны –  Коммандора при первом же слове протеста придавливают бампером машины к стене - насмерть. Партии  донны Анны и  Сюзанны в “Фигаро”  исполняет по-азиатски  раскосая  Момоко Танно, чей восточный облик явно использован для привнесения отстранённости действия. Все карты перепутаны, весь флер долой - вот явная программа постановок. Поэтому появившаяся с арией мщения Эльвира - Дженнифер Балдвин Педен - выглядит как школьная учительница в очках.
У актрисы, помимо камерного высокого меццо-сопрано, несомненно присутствует драматический дар. Она  пластична  и хорошо воплощает внешний рисунок роли. Когда в финале её героиня появляется  в костюме зелёной полосатой  лягушки, да к тому же беременной,  то на первый план выходит торжество физиологического начала.  И глаза  равнодушного циника Дон Жуана - Серрана внезапно теплеют, наполняются радостью. Зарождение новой жизни, воплощение его в ином существе - вот единственное, что может  преобразить  этот  архетип. Но его неизменяемую суть запечатлевают, вступив на стезю скабрезности, которую трудно отнести к проявлению веселого галльского духа.
В сцене встречи с крестьяночкой Шарлоттой (в опере Церлиной), роль-партию которой исполняет Кристина Балдуин, кружащая  по  сцене на велосипеде и  распевающая арию, не сбиваясь с дыхания, Дон Жуан – Серран не теряет времени на её похищение и уговоры. Тем самым и дуэт “Дай ручку” упраздняется за ненадобностью. Дылда, сменившая  шорты и гетры на свадебное платье, втянута в вышеупомянутую машину, где Дон Жуан прячется под длинной юбкой одураченной чужой невесты и недвусмысленно совершает действия, от которых у  Шарлотты всё-таки сбивается дыхание, спотыкается  в застекленевших  звуках, исторгаемых  от физиологических ощущений. 
Это не смешно, а для божественной моцартовской музыки оскорбительно...
 Аналогичный случай, когда режиссеру изменяет вкус, происходит в “Фигаро”, когда Керубино - та же Кристина Балдуин - поёт знаменитую арию ”Сердце волнует жаркая кровь”, приспустив штанишки пажа и намекая на его половую зрелость и готовность обладания  вожделенной Розиной... Перебор. Но рядом в обоих спектаклях возникают минуты, когда дух возносится над плотью. В финале “Дон Жуана” Серран по-французски читает монолог своего героя так, что со сцены  в зал обрушивается шквал многовековой декламационной культуры Франции. Неискажённая классика, прорвавшись сквозь все ухищрения привлечь современного зрителя препарированием и шоковой терапией, торжествует! И победа ждёт режиссера не в трюках, которыми он её завоевывал...
В “Фигаро” главным действующим лицом становится не этот слуга, превосходящий умом своего господина, не этот предвестник кровавой французской революции 1789 года, а испытывающий страх перед ней, но продолжающий вести безнравственную жизнь развратник Альмавива - Доминик - Серран.  Его аристократический герой с тонким, чуть брезгливым лицом, изящно  очерченной линией  носа, взбитыми и начёсанными волосами – усталый носитель маски соблазнителя. Невеста Фигаро – Сюзанна – лакомый кусочек. Почему бы не отведать от него? Жена надоела. Он волочит её за собой на верёвке  не то в гондоле, не то в гробу. Бедная Розина - Дженнифер Балдвин Педен вынуждена встать  из этой погребальной колыбели,  распрямиться и спеть свою арию-ламенто.
Не допуская минутной скуки, режиссер Серран каждую паузу заполняет отражением происходящего на сцене проекцией на экран. Крупные планы артистов усиливают своей зрелищностью сценические эффекты.  Опустим подробности эпизодов прятания в шкафу и подмены Розины на Сюзанну. Здесь всё было оставлено без искажений. Нам дали чуть-чуть перевести дыхание и насладиться оперным пением. Нас втянули в театральную игру, но оглушили появлением Марселины - Керри Хеннесси в инвалидной коляске. Видимо, предполагалось, что претендующая  на Фигаро как на мужа  его согрешившая когда-то  мамаша такой покажется смешнее...
На нас, зрителей, работали  образованные одаренные люди: сценографию – боковые разрисованные кулисы  и минимум функциональных предметов в центре - сочинил тот же Доминик Серран, подключив видеодизайн. Художник  по  костюмам Соня Берлович придумала  сюрреалистическую смесь  ветоши прошлого и шика современности для одежды. Актёры  стали сочинителями, сочинители - актёрами...
Но неужели в угоду XXI веку с засильем техники и отсутствием потребности читать нужно было совершать святотатства над музыкой? Ведь в поисках смысла через трюки режиссёр пришёл к тому же смыслу, который ясен и без них... Альмавива неизбежно попадается в расставленные им самим силки. Дон Жуан неизменно  уготавливает сам себе путь в преисподнюю.
И только  вечной загадкой остаётся  мерцание этих образов в вечности.