О политике и экономике

Валентин Кеникстул,
доктор экономики

Ближний Восток вступил в фазу масштабной трансформации, когда региональные союзы, экономические маршруты и архитектура безопасности меняются быстрее, чем успевают завершиться военные кампании. Израиль подошел к этому периоду с беспрецедентными военными достижениями: за последние полтора года были устранены ключевые фигуры иранского режима, нанесен колоссальный ущерб атомной и ракетной инфраструктуре Ирана, серьезно ослаблена "Хизбалла".

С точки зрения военной мощи Израиль достиг исторического пика. Однако именно в этот момент проявился стратегический парадокс: военные успехи Израиля не конвертируются в политические, экономические и дипломатические преимущества, а наоборот - ускоряют изоляцию страны.

Несмотря на тяжелые потери, Иран выстоял. Его позиции на переговорах стали жестче, а "Хизбалла" отказалась от разоружения.

Параллельно произошло стремительное сближение Саудовской Аравии с Египтом и Иорданией, Турции - с Катаром, Азербайджаном и Пакистаном. Эти государства подписали совместное заявление с осуждением иранских ударов, но не поддержали Израиль, что демонстрирует изменение региональной логики: даже те, кто традиционно опасался Ирана, не готовы автоматически поддерживать Израиль.

Аналитики уже отмечают, что Турция и ее партнеры могут стать для Израиля не меньшим вызовом, чем Иран.

Для ЕС и суннитских монархий Персидского залива долгие годы главным источником угрозы был шиитский Иран, и архитектура региональной безопасности строилась через сотрудничество с Израилем. Но новая фаза противостояния, сопровождаемая сокрушительными ударами Израиля, вызывает опасения в Вашингтоне и европейских столицах: репутация ЦАХАЛа как мощной военной машины усиливается, а правительство Нетаниягу получает дополнительную уверенность, которую многие считают не только незаслуженной, но и потенциально дестабилизирующей.

Чем сильнее Израиль в военном отношении, тем меньше готовность партнеров поддерживать его политически и экономически.Эта тенденция стала настолько очевидной, что влияет на инвесторов, международные корпорации и региональные правительства. Израиль, обладая огромным технологическим потенциалом, сегодня может лишь ограниченно воздействовать на региональную динамику - отношения с соседями стали слишком сложными.

Ситуация усугубляется внутренними факторами.

С 2009 года, когда было избрано первое правительство Нетаниягу, страна фактически жила в режиме "ни войны, ни мира". За период с 2009 по 2026 годы бюджет ЦАХАЛа на войны составил 420,74 млрд долларов. Эти средства уходили на вооружение, операции и конфликты на нескольких фронтах, а на совместные экономические проекты с соседями их не оставалось.

Иордания, заключившая мирное соглашение с Израилем в 1994 году, ожидала реализации совместных проектов: восстановление Мертвого моря, строительство опреснительного завода, программу "вода в обмен на электроэнергию", поддержку сельского хозяйства. Но спустя десятилетия Амман так и не дождался помощи. В результате Иордания начала снижать зависимость от израильской воды: к 2030 году планируется запуск крупного опреснительного завода в Акабе, а также получение воды из Сирии (река Ярмук) и Саудовской Аравии (водоносный горизонт Дисии).

Одним из символов текущей изоляции стало закрытие порта Эйлата. Международные перевозчики перенаправили грузы в иорданскую Акабу, куда активно инвестируют эмиратские фонды, развивающие альтернативные маршруты в обход Ормуза.

Эйлат пустеет, Акаба процветает. Иордания, страна с долгом в 85% ВВП, неожиданно стала экономическим конкурентом Израиля - не потому, что стала богаче, а потому что Израиль перестал быть для нее перспективным партнером.

Чтобы понять масштаб региональных изменений, важно сравнить экономические показатели стран-соседей.

ВВП на душу населения (ориентировочно):

* Израиль - около 55.000 долларов в год.

* Египет - около 4 500 долларов.

* Сирия - около 1 200 долларов (после войны экономика разрушена).

* Ливан - около 5 000 долларов (после финансового кризиса).

* Иордания - около 4 000 долларов.

Эти цифры показывают: Израиль живет в окружении стран с гораздо более низким уровнем дохода, безработицей, доходящей до 20%. По многим причинам в этих странах неспокойно, подвержено внутренним конфликтам, вызывающим региональную нестабильность и воины. Но именно это должно было стимулировать экономическое сотрудничество, а не изоляцию. Вместо того чтобы использовать свое преимущество для создания региональных цепочек роста, Израиль оказался в положении государства, с которым трудно договориться.

Энергетическая ситуация Израиля также ухудшается. Страна остается "энергетическим островом": выхода в Европу нет. Проект кабеля через Грецию и турецкие воды заблокирован Анкарой. Проект кабеля из Саудовской Аравии также под вопросом - саудовская телекоммуникационная компания предпочла маршрут через Алеппо к портам Тартуса. 

Параллельно Египет строит атомную электростанцию в Эль-Даваа: четыре энергоблока, стоимость 90 млрд долларов, ввод в эксплуатацию - 2028 год, мощность 4800 МВт. Эта энергия может снабжать Газу и Иорданию. Израиль среди потенциальных потребителей не упоминается.

Египет активно развивает сельское хозяйство: 30 млн человек заняты в отрасли, доля в ВВП - 14%, экспорт сельхозпродукции в 2025 году составил 11,5 млрд долларов. Израиль получает аналогичную продукцию из ЕС - дороже и в меньших объемах. С Иорданией, Египтом, Сирией и Ливаном торговые отношения минимальные.

Сирия, несмотря на разрушения, получает масштабную международную поддержку: Турция, ЕС, Всемирный банк, Саудовская Аравия, Катар и Япония вкладываются в восстановление страны после смены власти и снятия санкций.

Ливан получает помощь: США и ЕС выделили по 200 млн долларов, Всемирный банк - 1,8 млрд, МВФ - 1 млрд долларов. Цель - стабилизировать страну и разоружить "Хизбаллу".

Все эти процессы идут в обход Израиля, формируя новую региональную архитектуру без его участия.

На фоне этих изменений Израиль пытается развивать высокотехнологичные проекты, такие как строительство серверных ферм нового поколения в Негеве. Но такие объекты требуют огромных объемов электроэнергии и очищенной воды для охлаждения оборудования - ресурсов, которые в Израиле уже сейчас в дефиците. Помощи от соседей ждать не приходится, а собственные энергетические проекты буксуют из-за геополитических ограничений.

Таким образом, военное превосходство Израиля не превращается в политические, экономические и социальные дивиденды. Оно порождает страх, зависть и стремление соседей искать альтернативы.

Израиль оказался в ситуации, когда сила перестала быть аргументом, а регион - перестал нуждаться в его участии.

Приближается октябрь, страна готовится к выборам. Каждый день обсуждаются мандаты, но почти не звучат вопросы о базовых экономических проблемах, о стратегических упущениях, о том, что принесла стране политика последних семнадцати лет.

Согласно опросам 2009 года, партии коалиции Нетаниягу не дотягивали до 61 места, набирая около 55 мандатов. Большинство министров и членов кнессета - ликудовцы. Сам Нетаниягу - лидер партии, при которой произошли трагические события 7 октября, и до сих пор не названы ответственные.

Международные обозреватели пишут об изоляции Израиля. Критикуют его и противники, и сторонники. Перед голосованием стоит задуматься не о лозунгах, а о том, куда ведет страну нынешний курс и какие возможности были упущены за годы, когда военная сила подменяла стратегическое мышление.

«Новости недели»