НИНА АНАНИАШВИЛИ - МОЛОДАЯ И ПРЕКРАСНАЯ

Культура
№27 (689)

Нина Ананиашвили – молодая и прекрасная – танцевала свой последний спектакль с труппой Американского балетного театра на сцене Метрополитен-опера, где она выступала как приглашенная звезда 16 лет. 27 июня Ананиашвили в балете «Лебединое озеро» прощалась с публикой. После окончания спектакля  на сцене при открытом занавесе состоялось прощание и с труппой. Каждая танцовщица из кордебалета подходила к Нине и дарила ей цветок. И Нина в благодарность «проплыла»  через всю сцену, переступая на пуантах, спиной к публике и лицом к стоящим танцовщицам: на этот раз она танцевала только для них. На сцену по очереди выходили солисты труппы (как постоянные артисты АБТ, так и гастролеры), репетиторы, дирижер, художественный руководитель труппы Кевин МакКензи. И все складывали букеты к ногам балерины. Дирижер в дополнение к букету подарил ей дирижерскую палочку. На сцену вывели Леночку, Нинину дочь трех с половиной лет (муж Нины, Грегори Вашадзе, министр иностранных дел Грузии, находился в зале). Леночка вместе с мамой кланялась публике, не пугаясь и не смущаясь светом, взрывом петард, громом аплодисментов.  Уже выходя на поклоны перед закрытым занавесом, Нина и два ее партнера – Анхел Корейа и Марсело Гомес – повторили исполненный ими на сцене «прощальный» трюк: Гомес - Ротбарт, державший Нину-Одиллию на вытянутых руках, вдруг кидал ее Принцу-Корейа, и тот ловил ее где-то у самого пола (в позе «рыбка»). Букеты цветов выносили из кулис представители театра, зрители – кидали из зала. Некоторые букеты рассыпались на лету, и дождь цветов летел на сцену.  Это был едва ли не самый праздничный и веселый прощальный вечер из тех, которые я видела. В зале плакали верные поклонники Нининого таланта. А Нина счастливо и радостно улыбалась всем нам, как будто танцевала очередной спектакль с огромным успехом, а не последний в своей жизни классический балет.

...Я увидела Нину Ананиашвили впервые в жизни тоже на сцене МЕТ в 1987 году, когда  балетная труппа Большого театра  после многолетнего перерыва приехала на гастроли в Америку. Уехав из России в 1977 году, я, естественно, не видела новых танцовщиков. Но имя грузинки Ананиашвили, окончившей Московское хореографическое училище в 1981 году и принятой в Большой театр, было мне известно: в 1986 году Нина Ананиашвили и ее одноклассник Андрис Лиепа получили Гран При и золотые медали на балетном конкурсе в Джексоне. Журнал «Данс Мэгазин»  поместил их фотографию на обложку. Когда труппа приехала в Нью-Йорк, я спросила у художественного руководителя балета Юрия Григоровича, кто из молодых танцовщиков не побоится дать мне интервью (конечно, в России шла «перестройка», но я, эмигрантка из России, еще не один год находилась под наблюдением тех, кто официально сопровождал труппу). «Андрис Лиепа не побоится», - ответил Григорович. Я встретилась с Андрисом, он и познакомил меня с Ниной Ананиашвили - в то время они были партнерами. Я увидела их обоих впервые на большом гала-концерте: они танцевали заглавные роли в первом акте «Ромео и Джульетты» Григоровича/Прокофьева. Кажется, для них это выступление являлось дебютом в данном балете. Эти юные танцовщики пленили мое сердце. Я поехала следом за театром в Вашингтон, где и увидела их в «Жизели». Черноглазая «грузинская княжна» была так нежна, так романтична! Ее красивые, певучие руки, ее музыкальность в сочетании с высоким сильным прыжком и  другими профессиональными достоинствами – все составляло своеобразие ее сценического облика. Снимать во время спектакля я не могла. В Лос-Анджелесе,  после окончания дневного спектакля, оба танцовщика выбежали ко мне через какую-то потайную дверь в стене и не просто позировали, но вдохновенно танцевали небольшие отрывки из второго акта на фоне стены театра.
Первым балетом, в которой Нина вышла на сцену в этом прощальном сезоне, и была «Жизель»...
Когда, открыв дверь домика, Ананиашвили появилась на сцене, трудно было поверить, что ей 46 лет. И дело даже не в том, что Нина и в жизни выглядит очень молодо. Но она сохранила  свои лучшие актерские качества – душевную чистоту и  душевное сияние, которые всегда были присущи ее героиням. Они и придавали молодость ее сценическому облику. Как существо из другой эпохи, Жизель Ананиашвили жила в мире гармонии и красоты. Поэтому даже мысли, даже намека на мысль о недоверии переодетому Альберту не возникало в ее сердце. И это при том, что красавец Альберт Гомеса был настолько благороден в каждом жесте и позе, что никакое крестьянское платье не могло скрыть его происхождение. Поэтому с такой тревогой смотрела на него мать Жизели. Но Жизель Ананиашвили ничего не замечала. Она и сходила с ума оттого, что жизнь разрушила светлый мир, в котором она жила. А в дисгармоничном мире она жить не могла. В сцене сумасшествия Жизель Ананиашвили старалась удержать в памяти  радостные минуты своего свидания с Альбертом, как будто надеялась сложить вместе осколки прежнего счастья. Именно душевной чистотой Жизели связала балерина оба акта балета. И в образе бесплотной виллисы 2-го акта она являлась Альберту не укорять и не продлять любовное свидание. Она печалилась, и в печали прощалась с Альбертом и прошлой земной жизнью. Она защищала Альберта от виллис, потому что никогда и не винила его в обмане и своей смерти. Такая Жизель не придет больше на его призыв, но ее не будет и среди злобных и мстительных ночных созданий. Ей уготованы иные выси... О Жизели Ананиашвили можно сказать словами Ангела, который в поэме Лермонтова «Демон» говорит о душах, подобных душе Тамары: «Творец из лучшего эфира соткал живые струны их, они не созданы для мира, и мир был создан не для них!».
Ананиашвили выступила в этом сезоне еще и в балете «Сильфида», но последним ее спектаклем стало «Лебединое озеро».
... В «Лебедином озере» я впервые увидела Ананиашвили в том же 1987 году, но уже в Москве, на сцене Большого театра, где в роли Принца дебютировал Андрис. И писала о них свою первую статью для «Дэнс Мэгазин». Как они были молоды! Как поэтичны!  И вот – Нина прощается с нами, выходя в образах Одетты и Одиллии. Ананиашвили танцевала и Жизель, и Одетту, как балерина прошлого века, или так, как это свойственно ей самой: не нарушая гармонии и в хореографии. Она не завышала арабесков, не делала акценты на выигрышных позах или прыжках.  «Все в ней гармония, все диво...»
Ее трепетная Одетта любила Принца. И стремление покончить с собой в последней картине происходило у Ананиашвили не только от крушения надежды освободиться от заклятья, но и от крушения веры в любовь. У Нины в последней картине я наблюдала трогающую до слез мизансцену: Принц в отчаянии опустился перед ней на колени. Одетта Ананиашвили прижала свои прекрасные руки к сердцу, а затем раскинула их в отчаянии: смотри, что ты сделал, нет больше любви, нет жизни,  пусто в груди...
И для образа коварной Одиллии балерина нашла решение в соответствии со своей актерской индивидуальностью. Ее Одиллия  была похожа на девушку, выпущенную на первый бал или долгожданный праздник. Она злорадно (но не злобно!) кружила голову Принцу, смеясь и наслаждаясь своей свободой, своей властью над Принцем, своими турами, своими аттитюдами... Она дразнила и увлекала... И Принц – Корейа с первого взгляда готов был ее любить. Он вторил ей счастливой улыбкой, ликующим полетом. Он позволил себе мгновенно поверить в обман, потому что та, на озере, конечно, нежна и прекрасна, но печальна. А эта – красива, весела, стремительна, она – женщина, которая очаровывает и похожа на ту, в белых перьях.  Как ее можно не любить?
Весь спектакль шел на подъеме. Даже Корейа не держался своего привычного сценического образа – вечного мальчишки с улыбкой от уха до уха.  На этот раз он следовал сценическому образу. Как всегда, поражал своей чистотой и красотой исполнения классического танца Геннадий Савельев (Друг Принца). И, конечно, Марсело Гомес,  с которым никто из артистов АБТ не может сравниться в роли Ротбарта на балу. В версии АБТ  у Ротбарта две ипостаси: монстр (странная помесь рептилии с бараном) и красавец-соблазнитель женщин, бесстыдный и неотразимый. Пока во втором акте Одиллия и Принц ожидали своего выхода за кулисами, Гомес, обольщая невест и танцуя свою вариацию, оживил атмосферу на сцене и в зале (унылое исполнение характерных танцев  очень понизило тонус спектакля), а затем появились Одиллия и Принц – и атмосфера совсем накалилась. 
 Так Нина Ананиашвили последний раз танцевала «Лебединое озеро» с труппой АБТ. 
Конечно, Ананиашвили по-прежнему остается не только художественным руководителем, но и балериной Государственного балета Грузии. Если грузинская труппа приедет на гастроли в Америку, Нина еще выступит перед нью-йоркской публикой. Не в классическом репертуаре. Но, возможно, в балете Фредерика Аштона «Маргарита и Арман». Театральная жизнь – это ящик с сюрпризами.  Но мы попрощались с Ниной Ананиашвили – классической балериной уходящей эпохи, мы запомним ее молодой и прекрасной, какой она была в тот вечер. Мы запомним ее Королевой Лебедей и обворожительной женщиной, кружившей голову принцам. Закончился этап не только в ее жизни. Ананиашвили относится к плеяде лучших танцовщиц Большого театра разных поколений, но  в силу обстоятельств она фактически принадлежала этому театру только отчасти. Она создала свой творческий мир, в который входили сцены разных стран, в том числе и Большой, и репертуар хореографов разных стилей. И в рамках своего мира она творила и была любима зрителем. Но на любой сцене и в любом репертуаре Ананиашвили сохраняла стиль Большого балета, благородную манеру исполнения классического танца, привитую ей в русской школе и свойственную ее творческой индивидуальности. С уходом Ананиашвили из классического балета закрывается еще одна страница прекрасного русского искусства ХХ века. Сегодняшний день, как и должно,  внес много изменений в это искусство, но письмена на новых страницах пока неразборчивы.
      

 


comments (Total: 6)

Для меня она самая лучшая балерина из всех, кого я знаю!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Она ЧЕЛОВЕК и я люблю ее

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Прекрасная,дивная балерина,умная актриса,очаровательная женщина!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Блистательная балерина и прекрасная женщина!!! Браво!!!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Нино Ананиашвили чудо вселенной

edit_comment

your_name: subject: comment: *
How far you go in life depends on you being tender with the young, compassionate with the aged, sympathetic with the striving and tolerant of the weak and the strong. Because someday in life you will have been all of these.George Washington Carver

edit_comment

your_name: subject: comment: *

Наверх