ankara escort

Арест по-американски

Америка
№7 (669)

Сижу за компьютером. Стук в дверь. Это Фаина пришла с работы. «Но почему она стучится ко мне. Обычно она сразу идет на кухню и готовит себе «ссобойку» на завтра. Непонятно», - отрываю голову от стола и машинально смотрю на часы. – «9-30 вечера».
 - Фаина, я здесь. Заходи.
 - Леша, выйди, пожалуйста, - требовательно отозвалась Фаина.
 - Что-то новенькое, - подумал я.
 Нехотя, с нехорошим чувством пошел открывать дверь. Фаина, подняв глаза к потолку, спросила: «Что это?».
 По стене медленно стекала вода.
 - Что. Топят нас, Фаина, - ответил я. - Пойду разбираться.
 - Погодите разбираться. Давайте сначала сфотографируем это безобразие, - рассудительно, даже не посоветовала, а потребовала Фаина.
 - Разумно, - согласился я. - Но у меня камера не работает.
 - Я дам свою, вернее, я сама сниму, а Вы идите и разберитесь там.
 Пошел. Злой пошел. Почему злой? Да надоело.
 Надоело держать язык за зубами, когда тебя оскорбляют, надоело просить, когда тебе недоплачивают. Надоело ждать чего-то...
Поднялся на 2-й этаж и постучался к соседям, которые живут над нами. Дверь тут же открылась. «Вы кто?», - спросила женщина пенсионного возраста. Ваш сосед снизу. Заливаете Вы меня. Что у Вас, трубу прорвало?
 - Да не у нас. У нас с трубой все в порядке. Да и душем мы редко пользуемся.
 - Можно глянуть?
 - Да, пожалуйста.
 Такая же планировка, как и у нас. Налево, за поворотом - длинный коридор, смежный с гостиной. По коридору в конец – кладовая, правее от которой дверь в спальню, а рядом – ванная.  Перед входом в спальню потолок весь в подтеках. По наружной стене стекает вода и уходит вниз в нашу квартиру.
 - Это уже не в первый раз. Мы и суперинтенданту жаловались, и домовладельцу. И тот, и другой приходили, смотрели и... уходили, Мы сами делали ремонт в ванной. Теперь вода протекает не через ванную, а через коридор.
Все понятно. Надо идти наверх, на 3-й этаж. Поднимаюсь. Обшарпанная дверь. Шельды с номером квартиры нет, но и так ясно, что это та самая квартира, откуда течет вода. Звонка тоже нет. Громко стучу. Дверь неожиданно приоткрывается. Толкаю. Дверная цепочка лениво падает на пол вместе со всеми шурупами.
 - Что Вы делаете? Вы сломали мне замок, - истошно кричит женщина за дверью.
 - Наплевать, - ору в ответ. - Вы залили мне квартиру, да так, что штукатурка с потолка отвалилась. Кто ремонтировать будет?
 - Для этого «супер» есть, а залила я случайно.
 Прохожу мимо нее и мимолетом вижу вместо лица орущую черную дыру с несколькими уцелевшими зубами в ореоле редких седых волос. В наполненной до краев ванне резво плещется упитанный мальчуган лет 6-ти. Резвится так, что вода выплескивается на пол ванной. «Это я. Это я виноват. Больше не буду», - мямлит «поросенок».
 - Я вызову полицию. Вы сломали мне замок!
 «Похоже влип. Как же состроить хорошую мину? Игра пошла, прямо скажем, плохая».
 Резко поворачиваюсь.
 - Я вернусь. Только с фотоаппаратом.
 «Что же делать? Если вызовет полицию, то «хана», заберут. А с другой стороны, стерпеть, когда тебе на голову с...т? Надо для начала пойти к «суперу».
 - Я знаю. Я был там пять минут назад. Она уберет, - бормотал суперинтендант.
 - Но это же не первый раз. Мы с женой, когда вселялись, уже делали ремонт. Пять месяцев назад. Что же, мне опять его делать?
 - Делай ремонт, я оплачу, - заволновался суперинтендант.
 - Или мне обратиться к домовладельцу, - продолжал я.
 - Нет, не надо. Делай ремонт.
 «Да, хорошенькое дело. Сделаю ремонт, а она опять затопит. Так что же делать?..»
 - Ну что, разобрались? - спросила Фаина.
 - Если бы. Фаина, может вместе сходим к этой сумасшедшей?
 - Почему сумасшедшей?
 - Да ненормальная какая-то. Наорала, пообещала вызвать полицию, потому, что я, якобы, сломал ей дверь и ворвался в квартиру.
 - Леша, если она вызвала полицию и я вместе с Вами поднимусь к ней, меня же арестуют. У них же на меня заведено дело. Я у них в файле. Наденут наручники, как это здесь принято, и все. Я навсегда потеряю дочку. Вы же знаете мою ситуацию.
 - Ладно. Буду дальше разбираться.
 - Можно я пока на Вашем компьютере поработаю? Не ожидая моего ответа, Фаина занимает мое рабочее место.
 На 3-м этаже все тихо. Дверь злосчастной квартиры уже закрыта на замок (который я «сломал»). Стучу. Чувствую, что меня разглядывают в дверной глазок.
 Из-за двери уже знакомый визг.
 - Опять Вы. Не открою. Я уже вызвала полицию и вызову еще. Вы что, в лесу живете?
 - Суперинтендант обещал оплатить ремонт, но мне нужно сфотографировать источник аварии, - не сдавался я.
 - Не пущу. Идите отсюда.
 Я понял, что так и будет. Стал уходить, а вдогонку мне раздались вопли, что она одна воспитывает (если это можно назвать воспитанием) двоих детей и, что она всех здесь ненавидит, а меня посадит...
 Вернувшись, не могу найти себе места. Такой наглости и тупости я просто не ожидал. Автоматически отвечаю на вопросы Фаины, думая о ближайшей перспективе встречи с полицией.
 Да вот и они. Легки на помине.
 - Леша, а нам стучат.
 Открываю дверь и вижу на пороге 2-х бугаев в полицейской форме. Тот, что повыше, поманил пальцем. Я ступил им навстречу (чего делать было нельзя!).
 - Ты поднимался наверх на 3-й этаж? - спросил полицейский повыше. - Зачем?
 - Она залила мою квартиру водой из своей ванной.
 - Ты сломал ей дверь и вошел в квартиру без спроса.
 - Но мне надо было посмотреть...
Не дав мне договорить, один из них, которого, как я позднее узнал, звали Стефанид, повернул меня лицом к себе, завернул мои руки за спину, а его напарник надел на них наручники.
 - Пошли.
 Повели меня по лестнице на «место преступления». Старший зашел в квартиру, а Стефанид, оставшись со мной, извиняющимся тоном объяснил мне необходимость моего ареста.
В это время по лестнице поднялась другая пара полицейских, один из которых был афроамериканцем. Он сразу же обозвал меня тупым идиотом, потом посмотрел на дверь, зашел внутрь для проформы, вышел, опять обозвал.
 Я в трико, майке с коротким рукавом и домашних тапочках, а на улице - 4 градуса по Цельсию. А они: «Пойдем», - говорят.
 - Мне надо одеться. Я же практически голый. Да и, вообще, хочу в туалет.
Переглянулись. С последней просьбой им пришлось согласиться.
 - Проводи его, - скомандовал Стефаниду старший. – И возьми его документы.
Спустились. Я зашел в квартиру. Фаина заперлась в своей комнате. Стефанид снял с меня наручники.
 - Только дверь за собой не закрывай, - попросил старший.
«Начинается! А если по-большому? Тоже будешь смотреть?», - подумал я про себя. Вслух, правда, сказал другое. Что работаю на стройке и у меня из-за этого проблема со спиной и поэтому мне надо надеть теплые носки и кальсоны. Стефанид вопросительно посмотрел на коллегу.
- Дело у него не уголовное, так что он может это сделать, - разрешил старший.
Правда, куртку и шапку брать категорически запретил.
 Так в трико, под которыми были кальсоны, в майке с коротким рукавом повели меня на выход. В прихожей я все-таки умудрился сбросить домашние шлепанцы и всунуть ноги в сапоги, которые, естественно, не мог застегнуть. Под конвоем, в наручниках, вышел на улицу. Слава богу, хоть соседей не было. Время все же позднее - 10 вечера.
Посадили на заднее сидение, отделенное от переднего железной панелью и сеткой на уровне головы. Тесно, неудобно, а главное – холодно! Доехали, правда, быстро. Сопровождавшие доложили дежурному, что вот, мол, привезли обалдуя, которого затопила соседка сверху, а тот вместо того, чтобы спать, пошел ломать к ней дверь и выяснять отношения.
 - Дело обещает быть интересным, - обрадовался почему-то дежурный.
 «Что в нем интересного? Тиснул рапорт, шлепнул штампик и – готово! Был бы человек, а дело под него подошьется!», - эти мысли пронеслись у меня в голове, пока вели в «обезьянник»...
 
 ...Дверь за мной захлопнулась. Ну вот, я в американской тюрьме. Маленькое помещение размером 3х3 м, отгороженное от основного полицейского участка решеткой от пола до потолка. Напротив решетки – вмонтированная в стену скамейка. На ней лежит подросток-негр. Рядом с ним сидит   тинейджер постарше. Телосложение крепкое, глаза спокойные, физиономия наглая. Здесь не в первый раз – это точно. Кроме них двое белых. Один в «кипе», но на ортодоксального еврея не похож. Другой – белый американец. Присаживаюсь на край скамейки, и ко мне тут же подсаживается еврей.
- Ты за что сюда попал? – берет он быка за рога.
- А ты? - отвечаю вопросом на вопрос.
 Минутное молчание. Видно, что он не ожидал такого поворота.
- Что, просто так здесь оказался? - продолжаю я.
- А ты крутой, да? - съязвил сокамерник.
- Так что? Будем выяснять, кто круче? - поинтересовался я.
 - Тещу я избил. По голове настучал, а ей не понравилось. Пожаловалась в полицию, - как-то виновато забубнил еврей.
 - Просто так настучал?
 - Да я сорвался. Но слушай, если тебе на больной мозоль постоянно будут наступать, ты что – терпеть будешь? Я с женой отдельно живу. Магазин у меня. Одеждой торгую. Бизнес сейчас сам знаешь какой. Выручки упали, жена стала нервничать, поделилась своими переживаниями с мамой, ну и началось. Повадилась каждый выходной приезжать и устраивать скандалы. В последний ее приезд вообще потребовала, чтобы я оставил ее бедную дочь и убирался из дома. Это было последней каплей. Как бил – не помню, но правое плечо болит  очень сильно.
- Может опухнуть, если руку не оставишь в покое. У тебя скорее всего от такой  нагрузки растянулись связки. Понял? Так что? Тебя дома и повязали?
 - Да нет. Я сам пришел.
 - Как сам?
 - Позвонил полицейский на мой мобильный телефон и предложил явиться с повинной. Обещал помочь уладить проблему.
 - Меня Леша зовут, - представился я.
 - Виктор.
 - Горячий ты парень, Витя, - откровенно удивился я.
 - Да, я горский еврей. Сюда в 2001 году приехал из-за войны. А ты?
 - Я в 2002 году из Минска от «батьки» уехал. Здесь я из-за соседки. Она меня водой залила. Пошел разбираться наверх к ней, а та вызвала полицию. Меня прямо в моей квартире и повязали. Даже одеться не дали. А эти кто?
 - Белый говорит, что он – итальянец. Украл 8 упаковок батареек на $20 из супермаркета. Их тут по поездам метро развозят и продают по $1 за штуку, но я не верю. Итальянцы этим не занимаются. Да и посмотри, как он одет. Черные – за торговлю наркотиками сидят. Видишь, как напряглись, когда я про наркотики сказал.
 - Они же не понимают по-русски.
 - Некоторые слова понимают. Если, например, скажешь что-то в их адрес, отреагируют мгновенно.
Тут лежащий на скамейке афроамериканец зашевелился и начал меня сталкивать с громкими угрозами расправы. Я уперся, и завязалась борьба. В камеру набежали полицейские, наблюдавшие за нами через окно в стене. Пацан успокоился, а я остался сидеть, исподтишка толкая его в спину, но тот, правда, на провокацию не поддавался и лежал тихо.
 - Что ты хочешь? - спросил у меня один из полицейских.
 - Сидеть на скамейке, а не на полу, - ответил я.
 - Сиди, где хочешь, - разрешил тот и полицейские вышли.
Подросток встал и на освободившееся место тут же сел Виктор. Наша взяла! Через некоторое время привели новенького.
 - Ты Хосе? - спросил я его.
 - Нет, Хоска. Знаю русский, - ответил латинос. - Я из Мексики.
 - Как ты здесь оказался, Хоска? - полюбопытствовал я.
 На не совсем чистом русском языке Хоска повествовал о несчастной любви, непостоянстве женщины и последовавшем наказании за измену.
 - Так ты ей морду набил, - подытожил Витя. - Не надо было этого делать. Нашел бы другую и успокоился, а так будешь сидеть.
- Я ее люблю. Она моя, - упорствовал мексиканец, утирая слезы.
- Ну тогда сиди и не размазывай сопли, - разозлился Виктор.
 При слове «сопли» Хоска как-то подобрался, замолчал, обвел глазами камеру и остановил взгляд на одном из афроамериканцев - помладше.
 - Эй ты, - обратился он к нему. - Иди сюда, я тебе рожу намылю.
 - Это ты мне? - удивленно спросил черный, направляясь к Хоске.
 - Тебе. Тебе идиот. Я – русский, а это мои друзья, - развел руки Хоска, пытаясь обнять нас с Витей.
 - Дурдом. Если он русский, то кто я? - это уже удивился Виктор.
 «Да, видно мексиканец прошел хорошую школу, работая на многочисленных стройках вместе с русскими ребятами, – подумал я. - Придется встать на защиту этого дурака».
 Ребром ладони я резко ударил по черным рукам, сбив этим самым охоту подраться. Парень тут же успокоился и отвернулся от нас, показывая всем своим видом, что мы ему не интересны. Однако Хоске не терпелось размяться. Он попытался ногой поддать афроамериканцу, но я отдернул его и усадил на скамейку.
Опять прибежали полицейские и, ловко надев наручники, вывели Хоску из камеры.
 - Куда они его? - испуганно спросил Витя.
-Видимо для беседы. Если так, то вернется. Если нет, значит переведут в одиночную камеру, - рассудил я.
 Тут дал о себе знать итальянец. Вдруг начал биться головой о стену и орать, что ему плохо и его надо отправить в госпиталь. Все затихли и стали ждать реакции полицейских. Реакции не последовало. В течение 15-20-ти минут, пока длилась истерика, никто не пришел. Итальянец, вконец обессилев, успокоился и осел на пол.
Тем временем у нас сняли отпечатки пальцев рук, а затем сфотографировали в анфас и в профиль как последних уголовников.
 - Ты откуда? - спросил Стефанид, который меня «брал».
 - Из Беларуси.
 - Давно здесь?
 - Да уже 7 лет.
- Кем ты там работал?
 - Полицейским, - уверенно ляпнул я (правда, зачем, сам не знаю).
- В смысле?
 - Работал на улице.
- А, понял. Оперативным работником. У тебя не было формы. Ты работал в штатском.
 - Представляешь, мы арестовали копа из Белоруссии, - поделился с вошедшим коллегой Стефанид.
 - Да, и не дали даже куртку взять, - съехидничал я.
 - Сам виноват. Почему сразу не сказал?
 - Можно подумать, что что-то бы изменилось и вы бы меня, конечно отпустили, - пошутил я. - Лучше скажите, что дальше со мной будет?
 - Отвезут в городскую тюрьму. Там в 9-00 утра примет судья, отпустит, и приедешь сюда за ключами от своей квартиры. Ваучер мы тебе выпишем, по которому ты их получишь.
 - А сейчас сколько времени?
 - 2 часа ночи.
 Как же медленно оно здесь идет, это время. События, однако, развивались своим чередом. Итальянец, время от времени, бившийся головой о стену, привлек к себе все-таки внимание и его отправили под охраной в госпиталь. Виктору, неоднократно просившему воды, ее принесли. Принесли и неграм, которые не просили. Меня же сопроводил в туалет только что заступивший на смену очередной «амбал»-полицейский. По дороге я поприветствовал Хоску, томившегося в соседней камере.
 «Везет ему. Одиночная камера с отдельным туалетом», - шевельнулось в мозгу.
Но вот, похоже, заканчивается наше здесь пребывание. Крепыш-полицейский принес огромную цепь с вмонтированным в нее наручниками и по очереди пристегнул нас к ней. Потом погрузил в мини-вэн и мы поехали навстречу судьбе – два белых и два черных на одной цепи...
 Привезли в здание суда со стороны изолятора. Выгрузили.  «Холодновато, однако, - поежился я. - Если выпустят, как же добираться буду? Дела...».
 Как же идеально у них поставлено. Арестовывают по наговору, вызвав полицию. Обвинение предъявляют со слов «потерпевшего». Арест начинается с наручников, которые снимают только тогда, когда ты уже в камере, да в туалете, если тот за пределами камеры.
 - Интересно, сколько времени займет ожидание судьи? - выводит из тяжких раздумий Витя.
 - Что тебе полицейский сказал? В 9-00 утра? – спрашиваю я Виктора. - Какого дня? Сегодняшнего или завтрашнего?
 - Завтрашнего.
 - Значит так. Сейчас 4-00 утра 5 января 2009 года. В 9-00 утра 6 января нас позовут к судье. Вот такой расклад.
 - Если бы знал, то ни за что не пошел бы сдаваться, - подвел итог нашим рассуждениям Виктор.
 Тем временем в дело вступили местные власти. Опять фотография, потом личный досмотр, справочный опрос с целью выяснения деталей биографии и, наконец, в камеру, где, правда не четверо, а... 34 таких же ожидающих.  Помещение большое. В нем 6 камер, а посередине – ящики с нехитрой снедью и столы полицейских, с компьютерами. В ящиках - пачки с овсяными хлопьями и 100-граммовые пакетики молока 1% жирности.
 - Не потолстеешь, - произношу вслух и тем не менее беру и то, и другое.
 - Как Вы здесь оказались? - это ко мне обращается рыжеватый, лет 40-ка, с умным пронзительным взглядом новый сокамерник.
- Так, нас уже трое, - радуюсь я. – Вот это Виктор. Он горский. Я из Минска. Витя теще накостылял, а я к соседке, которая меня залила, ломился.
 - Я здесь совершенно случайно. Даже не знаю как все произошло. Ехал из гостей. Выпивший, конечно. Буквально два бокала с шампанским. Выехал днем. Остановился на знак «СТОП», вернее чуть его переехал. А «гаишник» ко мне. Приборчик ко рту. Показал 1,1% алкоголя в крови. Пришлось сдавать тест на трезвость. Был бы пьяным, ни за что бы не сдал. Все сделал. И на одной ноге минуту стоял с закрытыми глазами, и по прямой ходил, и нос попеременно левой-правой рукой трогал по команде. Не помогло. Машину арестовали и меня заодно. Я здесь, а машина - на платной стоянке.
 - Так, мы – это понятно. А что эти здесь делают? - обвел глазами камеру.
 Зрелище еще то. Камера относительно большая – 6х6 м. Две железные лавки, бетонный пол. Высокий подвесной потолок с пустыми пачками из-под сигарет за пластиковыми панелями (интересно, как их туда забросили?), туалет с мойкой, вмонтированной в бачок. На стенах - два телефона-автомата. Публика – однородная, в основном черная. Нас трое, еще двое белых, причем один из них (похоже – строитель), совсем молоденький, так же как и я, в спортивной майке (правда – грязной). «Видимо, прямо со стройки привезли», - подумалось мне. В остальном, - это латиносы, человек 10 и афроамериканцы (их человек 20-25).
Ближе к 9-ти утра раздается команда «подъем» и первую партию из 20-ти человек сковывают в четыре цепи по 5 человек и уводят.
 - Сколько понадобится времени судье, чтобы рассмотреть дела этих 20-ти человек? - спрашивает Виктор.
 - Будем посмотреть, - отвечаем мы с Борей (так зовут нашего нового «брата»)  хором.
 - Давайте попробуем поспать пока, а, пацаны? - неуверенно спрашиваю я ребят.
 - Как? - искренне недоумевает Борис. - Здесь же негде.
Кажется, что он прав: скамейки заняты (на них сидят черные, видимо в «авторитете», на полу – латиносы. Даже возле унитаза примостился какой-то седой мексиканец. Но это всего лишь первое впечатление. Если присмотреться, оказывается, что свободные места все-таки есть. Вот у стены два пятачка. Садимся туда на корточки с Виктором. Боря продолжает стоять у входа. Говорит, что ему надо позвонить. Телефоны заняты. На них «висят» чернокожие. Откуда у них монеты - непонятно. (Потом мне Боря рассказал, что некоторые, которые здесь не по первому разу, специально зашивают в куртки несколько десятков монет и затем их продают $20 за пару. Вот такой бизнес).
В забытьи, полудреме проходят несколько томительных часов, прерванных диким криком: «Выпустите меня отсюда. Сволочи! Меня же уволят!» Раздался дружный хохот. Всем понравилось это искреннее желание пойти поработать. Через некоторое время кричавшему удается дозвониться до босса и он узнает, что его место уже занято. Очередной взрыв хохота.
 Тут следует перекличка, но не для комплектования очередной партии к судье, а развода по другим камерам. Освободившиеся помещения чистят и убирают местные то ли охранники, то ли нанятые для этого рабочие. Привозят обед – бутерброды с сыром и яблоки. Сопровождающие – заключенные в полосатой бело-оранжевой форме.
 По пути к камере прихватываю два яблока. Бутерброд с «резиновым» хлебом брать что-то не хочется. Боря тут же устремляется к телефону. Ему везет. Трубку снимает жена. Выясняется, что дела у него плохи, хотя адвокат уже работает. Пока отпечатки пальцев дойдут до столицы, пока их обработают, и здесь будет получен ответ, пройдет день и, в лучшем случае, он попадет к судье только поздно вечером.
Кстати, об этом предупреждает плакатик на стене: «Будьте готовы. Вы здесь можете находиться в среднем 24 часа».
 Пообедали. Теперь бы поспать. Как вовремя я занял скамейку.
 - Боря, тебе куртка нужна? - обращаюсь к задумавшемуся товарищу.
 - Нет, возьми.
 - Отлично! Спасибо!
 Я укрываюсь Бориной курткой и с улыбкой засыпаю.
 Если вам кто-нибудь скажет, что тюрьма – это терпимо, сносно, что там «макароны дают», смело плюньте ему в лицо, а еще лучше, простите ему это его невежество и дружески потрепите по щеке. Что отвечает освободившийся рецидивист на обычный вопрос: «Где ты был?».
 - Меня закрыли...
 Все. Без комментариев.
 Просыпаюсь оттого, что сильно хочется в туалет. Встаю и мое место тут же занимает какой-то черный. Отхожее место находится в углу камеры рядом с входом. От входа оно отделено барьерчиком, а от служебного помещения – решеткой, т.е. нужду справляешь на виду у всех: и сокамерников, и полицейских, среди которых есть и женщины... Хочешь, не хочешь, а такое чувство, как стыд, приходится в себе давить. Раз задавил, два, а потом оно вдруг понадобится тебе, а ты его уже потерял. А если нет у человека стыда, то там и совести делать нечего.
 «Интересно все-таки, когда же нас выпустят отсюда?».
Почувствовав мой немой вопрос, Боря опять пробирается к телефону.
 - Сейчас 5 часов вечера, отпечатки обработаны и вернулись сюда. Значит в течение часа нас поведут к судье, - радостно сообщает нам Боря.
 - Получается, что сегодня судья должен рассмотреть дела всех, кто здесь находится, а это больше 60-ти человек?
 - Да, адвокат сказал, что судья будет работать до 1 часа ночи.
 - Круто. Но справедливо.
- Пацаны, все это занятно, только как я домой доберусь? Ведь у меня даже на метро денег нет, - перебиваю я Виктора.
- Я тебя подожду, поедем вместе, - успокаивает меня Витя.
Но я не успокаиваюсь. На Витю надейся, а сам не плошай. Украдкой оглядываю камеру. Ситуация совсем не радует. «Камерный» народ одет более-менее прилично: джинсы, рубашка, свитер, куртка с капюшоном. У некоторых свитеров нет, у некоторых под свитерами ничего нет, но имеющих два свитера или две куртки – таких не было. Выделяются двое.  Один в черном шерстяном костюме. Другой в кремового цвета ботинках, такого же цвета брюках, свитере и коричневой кожаной куртке. Оба брюнета, но не латиносы. И если первый явно нервничал, переминался с ноги на ногу, снял пиджак, а потом и рубашку, оставшись в одной майке, то другой спокойно сидел. Он держал сложенную куртку на коленях, а у его ног, как верный пес, свернувшись калачиком лежал мексиканец в клетчатой шляпе и таких же ботинках. Я поймал себя на мысли, что где-то в глубине души я им завидую. Явные бандиты: у одного на каждом плече по иероглифу, у другого во рту золотая фикса, а я им завидую. Нонсенс какой-то.
 Наблюдаю дальше. Эти двое – такие разные и в то же время их что-то объединяет. Ведут себя так, будто они одни в камере. Если одному из них нужно позвонить, занятый телефон тут же освобождается, если другому сесть, то тут же на скамейке появляется свободное место.
 А чему, собственно говоря, завидовать? Авторитету этих ребят? Или, может, материальному благополучию? Да. Они «крученые» и адвокаты у них есть, которые ждут, отмажут, отобьют. Только вот стабильности в их жизни нет. Крепко у властей на крючке сидят, в любой момент могут лишиться и денег, и девочек, и «власти». Всего! Их дом – тюрьма. Так что, завидовать, по большому счету, нечему.
 Наконец перекличка, и Виктора с очередной партией уводят.
Теперь мы с Борисом вдвоем. Оставшихся сгоняют в две камеры, а освободившиеся четыре камеры моют.
- Ба! Кого я вижу. Боря, познакомься, это – Хоска, знает русский язык.
 Протрезвевший Хоска кивает головой.
- Хоска, у тебя деньги есть? - спрашиваю.
 - Нет. Но видел Виктора. Он сказал, что будет ждать тебя после суда, чтобы отвезти домой.
 Это, конечно, радует, но меня мучают смутные сомнения.
- Хоска, ты видишь в каком я виде?
 Хоска обращается к кому-то по-испански и через некоторое время я уже стою в свитере. Так, осталось раздобыть пару купюр мелкого достоинства.
Тут вызывают Борю, и вдогонку я выкрикиваю ему номер телефона моей сестры. Тот оборачивается и обещает позвонить.
Тем временем полицейский снова тасует нас по камерам. «Они что, время убивают или скучно стало?», - спрашиваю я себя.  Нет, тут другое. Цель – держать в напряжении, не дать расслабиться, чтобы спокойно обдумать свое положение и сосредоточиться на правильных мыслях. Цель – держать в рамках сценария, разработанного в прокурорских кабинетах, чтобы быстренько признался в «содеянном» и с рук долой. И даже если невиновен, то дать понять, что просто так сюда не попадают.
Однако время хоть и не торопится, подошла и моя очередь. Полицейский вызвал меня, Хоску и еще нескольких. Сковывает нас одной цепью, причем я оказываюсь в одной связке с Хоской, и мы по лестнице поднимаемся наверх в «камеру ожидания». Отсюда по трое нас вызывают к общественному адвокату, который дает задержанным юридическую консультацию бесплатно. Спускаемся с Хоской мимо зала суда в адвокатскую комнату и нос к носу сталкиваемся с Витей.
 - Ты еще здесь? - искренне удивился я.
 - Жду адвоката. Я бы мог нанять, но, во-первых, денег жалко, а во-вторых, хочу точно убедиться, что это – тещиных рук дело. Адвокат должен сообщить, кто и какие выдвинул против меня обвинения.
 - Я тебе без адвоката могу сказать. Это твоя теща.
 - Если это так, то я ей покажу «козью морду». Я ей такое устрою!..
 - Хорошо, Витя, успокойся. Скажи только. Ты не передумал насчет меня? Подождешь после суда?
 - Конечно, брат. Какие вопросы!
 Камера отделена от коридора решеткой, за которой как раз в зал суда ведут провинившихся в чем-то девушек и все мужики тут же прилипают к решетке. Комментарии я здесь приводить не буду, поскольку все они легко заменяются одним нецензурным словом. Лично от себя добавлю, что девушки - все как на подбор (таких на улице не часто встретишь): высокие, стройные, ноги от «ушей», и все в «рабочей» одежде, т.е. короткие куртки, очень короткие юбки, черные или красные (дорогие) колготки. Как говорила великая Раневская: «Красота – страшная сила!» Ничего, казалось бы, не произошло, а лица у «сильной половины» просветлели, появились улыбки и наше соответствующее настроение. О, женщины!..
С противоположной от решетки стороны за дверями (их четыре) адвокатские каморки. Кабинетами их трудно назвать. Зарешеченный прилавок, перед которым стоит замурованный в бетонный пол железный жалкий стульчак. За прилавком (или козырьком) с другой стороны, стол-полка и стул и другая дверь в коридор, ведущий в канцелярию. Прямо все как в кино...
 Появляются адвокаты и процесс пошел. Выскочил Виктор. Выдохнул: «Ну, сука! От всего буду отказываться. Уйду в глухую защиту. Я ее не бил, ничего не знаю, сама упала, пьяная была...»
 - Удачи тебе, Витя.
 Больше я его не видел.
 Адвокат вызывает Хоску. Через некоторое время тот выходит настолько взволнованный, что задавать ему какие-то вопросы, просто неуместно. Похоже, что свобода ему не светит. Точно. После встречи с судьей его приводят назад, надевают наручники и уводят в камеру. Жаль. Парень хороший, но глупый и доверчивый. Про таких говорят – «Типичный лох».
 - Следующий!
 От адвоката выскакивает возбужденный черный и что-то неразборчиво лепечет. Его пытаются успокоить. Безуспешно. Он обратно заскакивает к адвокату. Всем уже интересно. Через некоторое время выходит, но по-прежнему возбужденный. Оказывается, ему прокурор тут же не выходя, добавил год тюрьмы за пронос в камеру марихуаны. Сокамерники советуют признаться. Тот опять идет к адвокату и выходит радостный. Год тюрьмы волшебным образом заменили на 10 дней заключения. Всего-то!
 Наконец-то слышу свою фамилию. Захожу, представляюсь. Адвокат – милая блондинка, которую зовут Рината Вульф. Немка или имеет немецкие корни. Это радует. Мне кажется, что ее менталитет мне ближе, чем испано-язычной или афро-американской девушки. Интересуется моими знаниями английского. Неплохо, но ее он не устраивает:
 - К Вам имеются очень серьезные обвинения, поэтому я вынуждена пригласить переводчика на русский язык. Вы согласны?
 - Да, разумеется.
 Она уходит и я опять погружаюсь в тяжелые раздумья. «Зачем я согласился? У меня что, такое безнадежное дело, настолько криминального характера, что я нуждаюсь в изоляции от общества? Насколько я понимаю, она доведет мою просьбу до судьи и судья перенесет слушание моего дела на завтра. Еще ночь сидеть! Идиот!»
 Все это время я пытался сформулировать свои показания на английском языке. Некоторые выдержки вслух изложил Боре. Тому понравились и вот на тебе. Сам себе подписал приговор. Но «казнить» себя мне Рината не дала. Она появилась уже с переводчиком. Седой, усохший, интеллигентного вида мужичок зачитал мне обвинение.
1. Взлом чужой квартиры.
2. Вандализм, выражающийся во взломе дверного замка, двери и дверной рамы.
 3. Угрозы в адрес хозяйки чужой квартиры.
 4. Создание опасной обстановки и угрозы жизни хозяйки.
 5. Сексуальное домогательство.
 - Сколько же мне светит? - спрашиваю у переводчика.
- Молчать! Сиди и молчи! Слушай! - заорал неожиданно для меня  «интеллигент».
Рината дружески мне улыбается. Повторяю свой вопрос, но уже на английском языке для адвоката.
- Если обвинения подтвердятся, то много. Эти обвинения вынесла прокуратура со слов потерпевшей – Ядвиги Переспеловой. Знаете ее? – спрашивает Рината.
-  Нет, не знаю. Я ее даже не видел.
-  Как это? Вы же живете в одном доме, в одном подъезде.
 Рассказываю нудно и долго, как выяснял причину и источник затопления моей квартиры. Как бесполезно жаловался суперинденданту, Как слушал ругань хозяйки из-за закрытой двери. Как, испугавшись полиции, ретировался восвояси. Переводчик синхронно и старательно переводит. Подробно описываю свой арест и последовавшее разбирательство, когда я впервые увидел Переспелову.
Помолчав с минуту, адвокат выносит свой вердикт:
- Сейчас Вы пойдете к судье, которая выпустит Вас отсюда, но Вам придется остерегаться встреч с этой Ядвигой Переспеловой, т. к. Вам будет выписан ордер на ее защиту.
 -В чем его назначение?
 - Если простыми словами, то когда Вы ее увидите на улице, Вам лучше перейти на другую сторону. Это понятно?
 -Да уж куда понятнее. Правда, как это технически осуществлять, если я живу в одном доме с ней?
 -Это уже Ваша проблема. Если Вы нарушите выданные Вам предписания, Вы будете арестованы и вряд ли Вас уже выпустят. Все. Идите.
 Выхожу немного озадаченный. «Решение судьи готовит адвокат? Это здорово, конечно, но я хотел бы поговорить все-таки с судьей. Какой такой ордер? У меня что – есть намерение ее убить? Изнасиловать? «Маразм крепчал».
 Вызывают к судье. Охранник усаживает меня на боковую скамью подсудимых. Окидываю взглядом зал. Впечатляет.
 Помещение огромных размеров. Потолок на уровне 3-го этажа. Судьи практически не видно за огромным дубовым столом в обрамлении флагов и штандартов. На стене огромных размеров лозунг: «В Боге наша правда». Перед столом судьи – пьедестал для адвоката, чуть левее – площадка прокурора, а правее от адвоката – место обвиняемого. За пьедесталом – пустое открытое пространство, заполненное многочисленной охраной.
 «Сколько же их?», - начал считать и на третьем десятке сбился.
 За охраной ряд дубовых скамей со спинками. Сейчас они пустые. Все-таки первый час ночи...
 Судья называет мою фамилию. Подходит переводчик и просит меня завести руки за спину. Подчиняюсь. Нахожу глазами судью и слышу уже последнюю фразу: «Вам понятно?»
 «Что понятно?». Переводчик локтем подталкивает меня к ответу. Киваю головой. Все. Слушание моего дела закончилось. Переводчик приглашает занять место на передней скамье. Сажусь, и мне клерк вручает желтого цвета бумагу.
 - Ваш ордер, - поясняет переводчик. - Удачи Вам и не пересекайтесь больше с этой «больной».
Выхожу на улицу. Какое-то непонятное чувство. Поднимаю голову. Многоэтажное здание суда, а над ним – звездное небо.
 «Ну, здравствуй, Свобода!»
 У чернокожей девушки спрашиваю как пройти к метро. Оказывается – не так близко. Поздравляет меня с Новым годом. Отвечаю. Быстрым шагом направляюсь к метро, не зная еще, как туда попаду.
Стою возле турникета и обшариваю проходящую толпу голодными глазами. Тут мимо меня пробегает черный, ловко перепрыгивает через турникет и исчезает в черной дыре подземки. Автоматически следую за ним таким же способом.
Вот и полицейский участок. Снимаю свитер и в майке захожу через парадную дверь. Вижу минутное замешательство и что-то гордое теплой волной поднимается к горлу.
 - Где мои ключи от квартиры? - спрашиваю у дежурного.
 Тот молчит. За его спиной возникает фигура девушки в форме. Просит ваучер и какой-нибудь документ. Отдаю ей водительское удостоверение. Та делает его копию. Забирает ваучер и отдает ключи от моей квартиры.

Александр Меньшиков


comments (Total: 20)

Бог с тобой!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Истина чаще всего оказывается посередине!Я не стану оскорблять чьи-то чувства!Я ИМЕЮ право на собственное мнение!Наш мир далек от совершенства!И ГРЕХ винить невиновных!Почему тебе так хочется распять меня за мнимые чужие "грехи"?!Мне НЕПОНЯТНО!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Ты только всмотрись в слова и реплики, ведь разные люди пишут, а суть то одна! «На стене огромных размеров лозунг: «В Боге наша правда». а «Декларации свобод-блеф».

«Вот так без свидетелей, без доказательств, на одном только заявлении, кинуть человека в наручники и держать в тюрьме столько времени.»

И заметь! Это автор говорил, про 24 часа, а в моём случае было гораздо больше, и следующий день был Национальным праздником. «А, что?» А суды-то не работают: So, (Welcome to a brand new day!).

Нет! Мне повезло; проницательная и со «знанием свого дела» судья, приняла моё дельце «В оборот»;
И ты уже «готов» на любой, даже самый немыслимый вердикт, обедающих по два часа мастеров «заплечных» дел. И что-бы вы думали; А понеслась, загремела звоном наручников, закрутила система!

Вытряхнула серьёзные деньги из карманов, она-система вроде-бы не дающая сбоев!

Но хорошо, что ещё можно, да и должно сопртивляться ей!

Теже разные люди пишут о «машине»! Рождённой воспалённо-больным мозгом в высоких прокурорских коридорах. Механизм которой настроен так, что-бы можно как можно быстрее подавить любые попытки сопротивления ей, находясь «внутри, и будучи закрытым»!

Будучи в таких скотских условиях, человек по «неволе» задаёться вопросом:
« Если в предвариловке так, то как-же в тюряге?»

А должно-то быть всё по другому, как писал один из неравнодушных: «Приняли от затопившей заяву - дали автору повестку в суд, вызвали обоих и разбирайтесь.» Ну и «по деньгам» конечно-же, того кто заслужил.

«Потому тут и тюрьмы переполнены. Причем часто теми кого там держать совершенно ни к чему!» - Ещё раз метко!

Я могу судить о двух система, и не по наслышке. И если «Совковую» ты обслуживала как народный заседатель (до сих пор, это для меня асоциируеться с «тройками», о которых слава Богу, я только-лишь читал). То рассуждая так, ты должно быть знаешь и «месную поднаготную»?

Сидела?

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Мне достаточно было быть под прессом ТАМ,к счастью,не по уголовному!После чего меня и пригласили в судебную систему!Продажные судьи меня не брали,после того как написала особое мнение!Кстати,суд ОГРАНИЧЕН законом!Претензии предьявлять нужно следователям!Стряпали дела,когда люди сидели годами в тюрьме!Однозначно - по мелочам вели себя неправильно!Вот и получали!Мы месяцами вели следствие.А здесь вам за 24 часа вынесли решение!Конечно вопрос мелкий,НО система четко отработана!А бояться мне некого!Если ВСЕ будут такие,как я,тюрьмы закроют за ненадобностью!GOOD LUCK!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Госрпода-хорошие!

А может давайте позаботимся «О себе» сами!

Попросим уважаемого Севу Каплана, принести эту тему в одну из своих передач; будет интересно так-же послушать коментарии по этому поводу тех «политиканов», которые якобы избираються от Русскоязычной общины?

Под «лежачий» камень вода не потечёт!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Ну ежели ты ещё и судила в Белорисии, тогда это.............;
Мальчки «кровавые» по ночам не приходят?

И тогда, даже тебе, судившей; не пожелаю попасть «под пресс» судебно-бюрократической машины в «свободной» Америке.
Которая до пены у рта, "исходиться" за общество, с высокоразвитой демократией!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Белоруска напоминает Милу. No comments.

edit_comment

your_name: subject: comment: *
Нью-Йорк ещё либерален по сравнению с глубинкой. "Первая кровь" Сталлоне не высосана из пальца. Всё, что нарушает патриархальный быт деревни выводит из себя местных шерифов, а они там бог и царь и воинский начальник. Я был в Огайо и заехал в небольшой городок переночевать. В мотеле ко мне подошел какой-то поц с бляхой и спросил надолго ли я в их местечке. Я ответил, что не знаю и пошел в номер. Через 5 минут ко мне постучал мент и поинтересовался, почему я не ответил на вопрос конкретно. Я закрыл дверь и через другие 5 минут подъехал шериф с мигалками и задал тот же вопрос. И когда я ответил, что действительно не знаю он посоветовал мне определиться как можно скорее и передать это администратору мотеля. Думаю, что если бы мой ответ не удовлетворил бы шерифа, то было бы продолжение. Я уехал утром.

edit_comment

your_name: subject: comment: *
А ВЫ что,работаете затычкой в каждую бочку?!Свое хамство держите при себе!

edit_comment

your_name: subject: comment: *
"ВОТ такой же бред несли ТЕ,КТО убивал!"
Тётя, не путай ж0пу с пальцэм.Ни в статье, ни в комментах нет никаких убийц.Есть люди, каких валом.И все их проступки, ещё доказать надо.Белоруссии очень повезло, что она избавилась от такой гражданки.Такая бы охотно была членом троек, зажмимала бы пальцы в двери и наступала сапогом на гениталии проклятым нарушителям.Как же - блюстительница закона...Спаси божок от таких правильных блюстительниц.

edit_comment

your_name: subject: comment: *

1 2
Наверх